Пройдя долгий путь, мы наконец увидели свою цель. Мыс Край Света выдавался в воду брошенным шарфом – длинной и узкой волнистой полосой. Чтобы пройти дальше, нужно было влезть наверх. Кто-то предусмотрительно натянул в этом месте канат. По очереди, забыв про тяжелые рюкзаки за спинами, мы полезли. Все, больше ничего. Никаких преград. Несколько сотен метров до финиша.
Всю дорогу от Малокурильского… Нет, даже не так… Все время после схода с корабля я не мог поверить, что мы тут. В память навязчиво лезли образы с пройденной дороги. Вспомнился Дербент. Как касался руками стен крепости и впервые ощутил, насколько далеко мы задумали добраться. Я посмотрел на руки. С тех пор они обветрились и загорели до черноты. Вспомнились иранские ночи – как пили чай на крыше в Йезде. Как неподалеку от Бама я лежал под звездами.
Я смотрел на Настю и видел, как она с наслаждением сбрасывает с себя опостылевший платок, только ступив за границу Ирана. Как легко находит общий язык с самыми разными людьми.
Величественная стена снежных гор Памира. Другая стена, рукотворная, но оттого не менее завораживающая, уходящая в бесконечность по холмам. Скалы Чжанцзяцзе. Бескрайние степи, озера, моря и даже океан. Тихие храмы и шумные мегаполисы. Ледяная вода из ручьев и горячий кофе из закусочных.
Я смотрел на Вову и видел, как он прикуривает от огненной горы. Как, важно прохаживаясь по Кандовану, окликает Настю: «Эй, дорогая мусульманская жена, не отходи далеко!»
Мы шли. По бокам и впереди мыс обрывался в воду высокими скалами. В десятках метров внизу бились волны. За горизонт уходил Тихий океан. В иные стороны на тысячи километров не было ничего, кроме воды. До конца пути оставалось совсем немного.
Как бы дальше ни пошла жизнь, это теперь останется у нас. Останется с нами. Наше большое путешествие. Наше общее приключение. Я тайком смахнул навернувшиеся слезы.
– Подождите, – сказала Настя. – Дайте руки.
И вот, оставив за спиной десять стран, тридцать тысяч километров дорог, сто десять дней пути, мы втроем, взявшись за руки, дошли до Края Света.