Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

В период заведывания русской кавалерией у великого князя Николая Николаевича отчетливо проявились два фамильных качества личности — вспыльчивость и справедливость. Современник вспоминал: «Когда Николай Николаевич был генерал-инспектором кавалерии, то он часто производил инспекторские смотры кавалерийским полкам. Особенно педантично, с секундомером в руке, проверял он скорость движения каждого всадника на измеренном расстоянии определенным аллюром. Если всадник не проходил это расстояние в определенное время, то великий князь выходил из себя. Если же этот недочет повторялся несколькими кавалеристами одного эскадрона, особенно офицерами, то он очень часто в припадке раздражения разражался площадной руганью, обращаясь иногда непосредственно к офицерам. Бывали случаи, что более или менее обеспеченные офицеры, услышавшие подобное, немедленно уходили с военной службы»[345]. Действительно, генерал-инспектор кавалерии мог на маневрах самым грубым и недостойным образом накричать на любого офицера или даже прогнать целый полк или даже дивизию с маневров; но мог и извиниться перед офицером за грубость или публично признать свою несправедливость в отношении того или иного воинского подразделения. А.А Керсновский пишет по этому поводу: «Нелюбимый сын великого князя Николая Николаевича Старшего, он держался особняком в императорской фамилии, где пользовался общей неприязнью. Великий князь не привлек к себе сердец своих подчиненных. Человек необыкновенно грубый и чуждый благородства, он совершенно не считался с воинской этикой и позволял себе самые дикие выходки в отношении подчиненных ему офицеров»[346]. В войсках великого князя за глаза называли Лукавым. О подготовке же кавалерии как одного из трех основных родов войск цитата о секундомере говорит сама за себя. Вместо стрелковой подготовки и взаимодействия с пехотой и артиллерией на поле боя, вместо маневрирования по сложной местности и обучения атакам на широком фронте русских конников заставляли практиковаться в преодолении определенного расстояния простым или парадным аллюром за определенное время. Знаменитый суворовский принцип — «Учить войска лишь тому, что будет необходимо на войне» — генерал-инспектором кавалерии отметался напрочь.

В 1900 году великий князь Николай Николаевич становится генералом от кавалерии — полным генералом. Выше мог быть лишь чин фельдмаршала. В 1911 году он получил последнюю предвоенную награду, носившую почетный характер, — Портрет императора Николая II для ношения на груди, украшенный бриллиантами. В это время великий князь Николай Николаевич постепенно начинает продвигаться ближе к влиянию на молодого императора Николая И. Правда, процесс оттеснения от царствующего двоюродного племянника его родных дядьев будет завершен лишь после 1905 года. Но именно великий князь Николай Николаевич оказывал максимальное влияние на военные круги Российской империи. Таким образом, «наибольшим влиянием на решение государственных вопросов в царствование Николая II из великих князей, бесспорно, обладал Николай Николаевич (младший)… огромная роль Николая Николаевича в утверждении новой российской военной элиты представляется бесспорной»[347].

Военный талант Императорского Дома

Начало двадцатого века предоставило наиболее авторитетному и знающему в военном отношении из членов Дома Романовых проявить себя на практике. В феврале 1904 года японские миноносцы атаковали русский Тихоокеанский флот, сосредоточенный в Порт-Артуре. Началась русско-японская война 1904 — 1905 гг. Одним из претендентов на пост командующего Маньчжурской армией являлся великий князь Николай Николаевич. В начале войны в России все были уверены в скорой и славной победе над загадочными японцами, в чем, казалось бы, убеждали высоко стоявший престиж русских Вооруженных Сил и успех Китайского похода 1900 года, так как японцев воспринимали ненамного выше китайцев.

Но великий князь Николай Николаевич остался вне театра военных действий. Он не пожелал участвовать в русско-японской войне только потому, что находился в конфликте с Наместником императора на Дальнем Востоке адмиралом Е.И. Алексеевым. Суть в том, что командующий Маньчжурской армией должен был подчиняться Наместнику. Поэтому на Дальний Восток отправился военный министр ген. А.Н. Куропаткин.

В октябре 1904 года адмирал Алексеев был смещен со своего поста, и главнокомандующим всех сухопутных и морских сил, действующих против Японии, стал генерал Куропаткин. Менять А.Н. Куропаткина в столице сочли неразумным, тем более что с развертыванием из Маньчжурской армии трех армий ему уже исподволь готовили смену в лице свеженазначенного командарма-2 ген. O.K. Гриппенберга. В ходе сражения под Сандепу в январе 1905 года конфликт между Куропаткиным и Гриппненбергом достиг такой остроты, что командарм-2 самовольно оставил фронт и с разрешения императора Николая II выехал в Санкт-Петербург.