Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

В итоге теперь количество лошадей в пехотных частях резко увеличилось, вдвое превосходя положенные штаты. Образование нового Румынского фронта осенью 1916 года еще более усугубило положение дел, так как связь России с Румынией в железнодорожном отношении была столь слабой, что кавалерийские дивизии Румынского фронта зимой 1917 года пришлось выводить в глубокий тыл в Молдавию, дабы избежать массового падежа лошадей. Участник войны пишет: «После Луцкого прорыва осенью 1916 года положение было таково: полки имели от 75 до 100% сверхкомплекта лошадей, а показывали некомплект около 50%, чем ставили высшие штабы и Брусилова перед тяжелой проблемой — способны ли мы еще вести подвижную войну при таком катастрофическом положении с лошадьми. Я также не смог стать в этом вопросе на государственную точку зрения, так как тайный сверхкомплект лошадей был нужен мне для многих целей — в том числе для запряжки восьми нештатных австрийских пулеметов, чтобы довести количество пулеметов в полку до жизненно необходимого максимума — 32»[129].

Неразберихе в отношении количества лошадей на фронтах способствовала и передача ряда прифронтовых губерний в подчинение фронтов. То есть население и администрация этих областей должны были подчиняться требованиям и распоряжениям военных властей. В числе прочих мер военные широко применяли реквизиции как продовольствия и фуража, так и тягловой силы. Крестьяне прифронтовых районов были обязаны определенное время (как правило, произвольно устанавливаемое военными властями) нести гужевую повинность для нужд Действующей армии. Произвол был столь велик, что в прифронтовых районах крестьяне продавали лошадей, дабы не нести эту самую тяжелейшую гужевую повинность. Итог — лишение крестьянских хозяйств тягловой силы, что вело к падению сельскохозяйственного производства. А ведь именно хлеб подчиненных военным властям областей служил первым подспорьем для снабжения войск в случае транспортных неурядиц. Это так называемые «местные средства», которые должны были выручать фронт при перебоях в снабжении.

Гражданские власти пытались противостоять военному произволу, хотя, понятное дело, как правило, безуспешно. Никаких административных санкций гражданские не имели, а потому единственным приемлемым способом воздействия на военных была система договоренностей. Часто — при посредничестве министерства земледелия, чей глава являлся председателем Особого Совещания по снабжению армии продовольствием и фуражом, а потому военные были вынуждены с ним считаться. Правда, и тогда гражданские власти могли разве что бессильно констатировать сложившуюся ситуацию, но не изменить ее. Например, совещание по вопросу об установлении твердых цен на хлебопродукты урожая 1916 года в Волынской губернии 27 — 29 июля указало, что «наряду с принудительным привлечением на военные работы людей в течение двух лет десятки тысяч подвод привлекаются по нарядам властей в состав обозов, обслуживающих воинские части, что подняло цены на рабочий труд лошадей до крайних размеров»[130].

Военные власти признавали тяжесть гужевой повинности, оправдывая ее необходимостью военного времени. Как всегда в России, организация входила в противоречие с объективными условиями — ведь количество лошадей в войсках было достаточно для того, чтобы не отвлекать крестьян от собственного хозяйства. Однако проконтролировать число лошадей в войсках высшие штабы не могли, а потому, ничтоже сумняшеся, накладывали обязательства на крестьян. Из обывательских лошадей составлялись целые конные транспорты, которые выполняли распоряжения военных начальников. И тяжесть повинностей признавалась чаще всего в кризисные периоды, когда в наибольшей мере проявлялась неизбежная зависимость фронта от тыла. Так, приказом по Особой армии от 5 февраля 1917 года за №144 указывалось, что «на транспорты возлагаются непомерно тяжелые работы, чрезвычайно быстро изнашивающие материальную часть и конский состав». Для пресечения данного явления прежде всего необходимо:

— предоставлять через три-четыре дня работы дневку или давать ежедневный отдых четверти конского состава;

— вес полезного груза для двуколки должен составлять не более тридцати пудов;

— суточный переход транспорта, не вызванный обстоятельствами боя, не должен превышать двадцати пяти верст.