Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

С другой стороны, можно привести и противоположный пример. В городе Рославль Смоленской губернии, куда для посадки в эшелоны прибывали десятки тысяч беженцев, в августе — сентябре 1915 года скопились тысячи лошадей, которых их владельцы, естественно, не могли взять с собой в эвакуацию (до Рославля беженцы шли гужем, своим ходом). В связи с тем что фуража для беженских лошадей не хватало, животные стали гибнуть. Уполномоченный по делам беженцев в данном районе обратился к воинским властям с призывом взять лошадей под свою руку, так как беженцам они все равно не были уже нужны: «Страна нуждалась в конском составе, а здесь, в Рославле, обречены на голодную смерть тысячи лошадей. Среди них было немало прекрасных, породистых — беженцы взяли с собой лучший свой скот, побросав дома худший». Однако ни военные власти, ни даже местные земства взять лошадей не пожелали, мотивировав свой отказ трудностью гона животных (поездов железнодорожники предоставить не могли). Одна из прибывших войсковых комиссий предложила передать им лошадей, но с условием, что военные будут платить фуражные деньги, а кормить лошадей продолжит сам уполномоченный по делам беженцев, в чьем распоряжении временно лошади останутся. То есть теперь он должен был бы нести ответственность еще и за неминуемый падеж животных, так как купить ничего было нельзя. Уполномоченный в резкой форме отказался, и дело закончилось ничем — «военным ведомством не было взято ни одной лошади». Кроме смерти лошадей, конечно: «Скоро дошло до того, что лошади настолько обессилели, что начали падать, и хищные птицы садились на живых еще животных и выклевывали им глаза и куски мяса из тел»[126].

После перехода к позиционной войне и на Восточном фронте штабы смогли наконец-то навести относительный порядок в статистических данных. Правда, позиционная война целиком строится на истощении противника, а потому тыловая работа конского состава заметно превалирует над боевой деятельностью конницы. Кавалерия в окопах попросту не нужна и требуется для развития прорывов в наступательных операциях.

Однако недостаточное снабжение кавалерийских дивизий, многие из которых вследствие недостатка пехоты занимали отдельные участки оборонительных позиций на передовой, становилось причиной падения качества лошадей. Как считали даже немцы, «конница приходит в упадок во время позиционной войны как конный род войск. Состояние здоровья конского состава страдает от плохого ухода и недостатка движения. Втянутость пропадает». При недостатке питания лошади, в отличие от людей, не могут дать значительных усилий в случае перехода к маневренным действиям, вызываемым, к примеру, необходимостью преследования разбитого в ходе прорыва противника[127].

Переход к маневренным действиям в кампании 1916 года вновь снизил контроль высших штабов за состоянием дел с конским составом войск. Потери не могли учитываться надлежащим образом в смысле контроля, а потому полковые командиры утаивали действительное число лошадей в полках, справедливо опасаясь, что всех лишних лошадей немедленно отберут. Именно теперь военные власти принялись за новые массовые реквизиции лошадей, что привело к вмешательству в дела сельского хозяйства — поставщика продовольствия в армию. Пришлось договариваться с министром земледелия. Так, циркуляр мобилизационного отдела Главного управления Генерального штаба военным округам от 8 июня 1916 года указывал: «Министерство земледелия возбудило ходатайство о том, чтобы в уездах, занимающих значительную территорию, сдаточные пункты для приема лошадей, поставляемых в войска, по военно-конской повинности по реквизиции, назначались не только в уездных городах, но и вне таковых, дабы сократить до минимума время, потребное для передвижения лошадей со сгонных пунктов на сдаточные. Такое сокращение времени на сгон лошадей признается необходимым в интересах сельского хозяйства, чтобы население и его лошади отвлекались от полевых работ по возможности не более как на два-три дня». В свою очередь, ГУГШ рекомендовало образовывать «два сдаточных пункта, и лишь в крайнем случае — три»[128].