Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

Казалось бы, что русская конница, еще до войны придвинутая к государственной границе, должна была бы иметь успех в своих действиях в приграничье. Но ведь германский Большой Генеральный штаб, превосходно знавший о русских планах, также не бездействовал. Во-первых, неприятель сразу же образовывал из призывников, проживающих в пограничных районах, ландштурменные подразделения. Это позволяло сразу же по объявлении войны прикрыть границу вплоть до прибытия регулярных войск. Во-вторых, система мелких, но тем не менее стеснявших действия маневренной конной массы укреплений в Восточной Пруссии не позволяла провести масштабный набег. А производить мелкие уколы означало зря разбрасывать силы, так как в бою с пехотой по своей огневой мощи спешенная кавалерийская дивизия не превосходит своей силой двух пехотных батальонов. Кроме того, немцы сумели поставить себе на службу технику, что сильно помогало им на протяжении всей Восточно-Прусской операции. Например, генерал-квартирмейстер Ставки ген. Ю.Н. Данилов (очевидно, немного преувеличивая) сообщает: «Что касается действий нашей кавалерии, то надо отметить, что главным врагом ее в Восточной Пруссии явились вооруженные броневые автомобили, впервые появившиеся на полях сражений, и отряды немецких мотоциклистов и самокатчиков, кои, пользуясь развитою сетью шоссейных дорог, значительно стесняли свободу действий наших конных отрядов»[237].

Соответственно, попытка русской армейской кавалерии 1-й армии произвести набег в Восточную Пруссию окончилась неудачей. Причем речь здесь идет не о пространственном вторжении русских конников на неприятельскую территорию (русская конница в ряде случаев пробивалась в глубь немецкой земли до пятидесяти верст), а о выполнении поставленной задачи. Основная причина неудачи заключалась в быстрой постановке немцами под ружье призывного контингента пограничной полосы. Для достижения этого еще в мирное время были разработаны графики проведения мобилизационных мероприятий, привлечены военизированные добровольческие общества и организации, которыми в начале двадцатого века изобиловала Германия, выстроена система складов оружия. Русская конница просто не успевала перейти границу раньше, чем германцы уже были готовы оказать ей организованное сопротивление. Так, участник вторжения в Восточную Пруссию впоследствии вспоминал: «… благоприятными для вторжения в Восточную Пруссию могли быть только первые четыре дня мобилизации, потому что на пятый день германские войска первой линии были вполне готовы к бою. К тому же немцы собрали еще перед самым объявлением мобилизации сильные команды вооруженных местных жителей во всей пограничной полосе: в узлах дорог, у всех таможенных застав и у железнодорожных сооружений. А с первого дня мобилизации они составили из пограничного ландштурма, поддержанного частями ландвера и многочисленной дивизионной конницей, плотную завесу, которая закрыла границу против вторжения нашей конницы. Для того чтобы придать упругий, подвижной, маневренный характер своей плотной завесе, они использовали свои многочисленные железные дороги, частные автомобили, обывательские повозки и подземные телефоны… Устойчивая немецкая завеса сильно мешала нам пробиться внутрь страны для освещения разведкой районов скопления противника, его сил и намерений»[238].

Также оборонительным действиям германских подразделений должна была способствовать и география местности. А именно — перемешанные между собой леса и озера. В первую очередь это относится к Мазурской озерной системе, которая, словно щитом, закрывала Восточную Пруссию от русского вторжения со стороны Немана. То есть как раз со стороны полосы наступления 1-й русской армии. Все это знали и в России, но что же можно было поделать? Согласно предположениям русского Генерального штаба, оборонительная линия Мазурских озер должна была:

«1) в первые дни мобилизации обезопасить внутренность [Восточно-Прусского] района от разрушительных попыток нашей кавалерии, суживая полосу ее свободного движения в пределы района;

2) прикрыть сосредоточение внутри района германских сил, задерживая наше наступление в кратчайшем направлении и заставляя нас или форсировать эту преграду, или предпринимать обходы, которые заставят нас, кроме потери времени, еще и приблизиться к сфере влияния крепостей Кенигсберга или Торна»[239].