Крах Третьего рейха

Выдача пропусков на сборные пункты в Волковыск и Львов, где англичан и американцев пока нет, разрешена с целью ознакомления с готовностью пунктов, завоза в них посылок и медикаментов и явилась в то же время своеобразной отдушиной в требованиях американцев и англичан выехать в Польшу...

Наши офицеры репатриации за рубежом: в Англии — 13 чел.; Италии — 16 чел. и во Франции — 35 чел., допускаются, как правило, в лагеря с нашими людьми, включая и тыловые зоны армейских групп.

Исходя из этого, я полагал бы необходимым:

1. Допускать и впредь представителей Англии и США в одесский транзитный лагерь.

2. В Волковыск, Львов и в другие пункты выдавать пропуска после прибытия в них освобожденных из вражеского плена англичан и американцев — каждый раз с ведома Генштаба и НКИД.

3. В такой же плоскости необходимо решить вопрос допуска и французов в специально созданные для них  комендатуры и лагеря (Одесса, Мурманск, Вильно, Луцк) и во вновь подготовляемые лагеря (4 лагеря в Киевском военном округе, один лагерь в Одесском военном округе)...»

Контингент транзитных лагерей в Одессе был необычайно колоритен. Там находились не только мужчины, но и женщины и даже дети. Среди репатриантов оказались офицеры и солдаты американской и английской армий, высадившиеся в Западной Европе и попавшие в немецкий плен в 1944–1945 годах; плененные немцами в 1940 году французские военнослужащие; почти весь генералитет бельгийской армии во главе с начальником штаба генерал-лейтенантом Берженом; освобожденные из гитлеровского плена голландские партизаны; итальянцы, отказавшиеся воевать на стороне вермахта, и даже 58 иностранных дипломатов — работников посольств различных стран в Берлине.

Условия содержания репатриируемых граждан в транзитных лагерях не имели ничего общего с общепринятым стереотипом «ГУЛАГовского лагеря». В качестве помещений для репатриантов в одесских транзитных лагерях были выделены санатории, школы и жилые дома. Репатрианты размещались в комнатах, как правило, по национальному признаку, офицеры — отдельно от рядового состава. Постельные принадлежности — строго на каждого. Уборка помещений производилась по принципу самообслуживания. Офицерский состав ни к каким работам, даже по уборке помещений, не привлекался. Более того, им разрешалось иметь при себе даже холодное оружие.

Все военнослужащие сводились в подразделения по национальному признаку, как правило, во главе со старшим офицером.

По договоренности с союзниками, военнопленные и интернированные граждане союзных государств по нормам довольствия — продовольственного, вещевого, медицинского, денежного — приравнивались к военнослужащим Красной Армии. Согласно постановлениям Совнаркома  СССР военнопленные союзных стран получали ежемесячно карманные деньги в суммах, соответствующих окладам за воинские звания в Красной Армии: рядовому составу — 25 рублей, сержантскому составу — 30–35 рублей, младшему офицерскому составу — 65–150 рублей, старшему офицерскому составу — 180–275 рублей, генералам — 350 рублей, интернированным гражданам — 65 рублей.

Питание репатриантов в транзитных лагерях было организовано по норме № 2 и особых нареканий с их стороны не вызывало. На карманные деньги они могли приобретать себе дополнительные продукты питания.

Лагерной администрации запрещалось проводить агитацию, склоняющую репатриантов к невозвращению на родину, или пропаганду решающего вклада СССР в войну. Репатрианты имели возможность слушать радио. С ними организовывались культурные мероприятия: концерты, посещения одесских театров и других достопримечательностей этого южного города.

Условия жизни иностранных военнопленных и интернированных граждан за период их нахождения в одесских лагерях были достаточно свободными. Несмотря на попытки администраций лагерей ввести в них воинский уставной порядок и укрепить дисциплину, это им сделать не удавалось. 30 мая 1945 года начальник отдела репатриации Одесского военного округа полковник Доможиров в своем приказе отмечал: