Крах Третьего рейха

Вы совершенно правы, что в связи с историей о переговорах англо-американского командования с немецким командованием где-то в Берне или в другом месте «создалась теперь атмосфера достойных сожаления опасений и недоверия».

Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещались за это облегчить для немцев условия перемирия.

Я думаю, что мои коллеги близки к истине. В противном случае был бы непонятен тот факт, что англо-американцы  отказались допустить в Берн представителей Советского командования для участия в переговорах с немцами.

Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Берне принадлежит англичанам.

Я понимаю, что известные плюсы для англо-американских войск имеются в результате этих сепаратных переговоров в Берне или где-то в другом месте, поскольку англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников — русских?

И вот получается, что в данную минуту немцы на западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией — с союзницей Англии и США.

Понятно, что такая ситуация никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами.

Я уже писал Вам в предыдущем послании и считаю нужным повторить здесь, что я лично и мои коллеги ни в коем случае не пошли бы на такой рискованный шаг, сознавая, что минутная выгода, какая бы она ни была, бледнеет перед принципиальной выгодой по сохранению и укреплению доверия между союзниками».

В конечном счете инцидент был смягчен, западные союзники заверили Сталина в искренности своих действий и намерений. Однако каждая из сторон осталась убежденной в правоте своих позиций.

В своих послевоенных мемуарах английский премьер У. Черчилль напишет о финальном периоде войны, что «Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира» и «надо немедленно создать новый фронт  против ее стремительного продвижения». Черчилль делает вывод:

«Уничтожение военной мощи Германии повлекло за собой коренное изменение отношений между коммунистической Россией и западными демократиями. Они потеряли своего общего врага, война против которого была почти единственным звеном, связывавшим их союз. Отныне русский империализм и коммунистическая доктрина не видели и не ставили предела своему продвижению и стремлению к окончательному господству».

И вот, не успели отгреметь последние залпы мировой войны, как мир начал постепенно скатываться в «окопы» новой, на этот раз «холодной войны». Военно-политическое руководство бывших стран-союзниц по антигитлеровской коалиции в рамках своих военных ведомств начали подготовку к новому витку противостояния. Классовые и геополитические противоречия между Востоком и Западом выходили на первый план, холод недоверия опускался на Европу.

Когда же началась «холодная война», кто ее начал или кто ее спровоцировал, каковы причины нового военно-политического противостояния? По этим вопросам есть различные точки зрения. Однако с полной уверенностью можно утверждать, что одним из главных идейных вдохновителей послевоенной конфронтации в мире был английский премьер-министр Уинстон Черчилль. Это он заговорил о «железном занавесе» между Востоком и Западом, хотя само по себе это образное выражение принадлежит не ему, а скорее И. Геббельсу.

В своих последних дневниковых записях Геббельс в марте 1945 года неоднократно говорит о том, что СССР оккупировал Румынию и опустил над этой страной «железный занавес», чтобы «иметь возможность вершить за этим занавесом свои страшные кровавые дела».