Крах Третьего рейха

«После прорыва до Мюнхеберга включительно сопротивление противника резко ослабло. В частности, взятие внешнего берлинского обвода, внутреннего и выход в город у нас прошли довольно-таки легко, не с такими уж серьезными боями. Колоссальное количество войск, которые имел Вейдлинг, было разбито и дезорганизовано еще на одерских позициях, не выдержало удара и в Берлине. Где бы наши штурмовые группы и отряды ни шли, они везде имели успех. Сдать такой город, как Берлин, за 7 дней, я бы сказал, это не к лицу «жестоко сопротивляющемуся гарнизону».

В соответствии с решением Сталина главная роль в овладении столицей Третьего рейха отводилась войскам 1-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Г. К. Жукова в тесном взаимодействии с войсками 1-го Украинского фронта Маршала Советского Союза И. С. Конева.

С самого начала советский лидер постарался не допустить ситуации, когда вся слава за взятие Берлина достанется одному полководцу. Именно поэтому даже сталинский «любимчик» Г. Жуков в кульминационный момент долгой и кровопролитной войны был «отодвинут в сторону».

Но такая ситуация автоматически создала обстановку соперничества между двумя фронтами и двумя командующими войсками фронтов.

Здоровое соперничество, безусловно, положительный фактор. Однако на войне такое соперничество чревато большими, часто неоправданными, а иногда и бессмысленными потерями. В погоне за успехом, желая первым доложить Сталину об успехах вверенных им войск, и Жуков, и Конев «давили» на войска: «быстрее, во что бы то ни стало», «не считаясь ни с какими потерями», «первыми ворваться в Берлин...» К сожалению, соперничество между комфронтами сопровождалось аналогичным  «соревнованием» между командармами, комдивами, командирами отдельных частей и подразделений.

Эта «погоня за славой» оплачивалась жизнями рядовых бойцов и командиров на поле боя, большими потерями в технике и вооружении. Об этом говорили многие участники научной конференции, проведенной в Берлине ровно через год после окончания Берлинской операции. Член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К. Ф. Телегин отмечал, что у комфронта была только одна цель — «не медлить, не мешкать, искать слабое место». Далее он делал вывод:

«Но если этого места нет — наваливаться массой техники, давить ею. Пускай это будет стоить нам жертв и потерь, но надо как можно быстрее рваться к Берлину. Чем быстрее мы вырвемся туда, тем слабее там окажется противник, тем ближе победа. Кроме того, мы упредим возможную высадку десанта союзников, упредим их в захвате Берлина. Этот фактор, товарищи, был очень немаловажным. Некоторые товарищи обижались, что уж очень много «синяков и шишек» было наставлено им за эту операцию. Бывает, конечно, но просим понимать это так, что обстоятельства, обстановка сама диктовала необходимость высокой боевой активности наших войск».

Цель оправдывает средства. Важнейшая политическая цель — скорейшее взятие Берлина — была поставлена во главу угла военной операции. А отсюда и большие, заранее планируемые большие потери.

В частности, в 1-м Белорусском фронте накануне Берлинской операции планировались санитарные потери в размере 110 тысяч человек, однако реальные санитарные потери составили 141 479 человек, из которых 89% были непосредственно ранены в боях и 11% — больные.

Генерал Телегин в этом контексте подчеркивал:

«Да, мы считались с тем, что придется при этом понести потери в танках, но знали, что даже если и потеряем  половину, то все же еще до 2 тысяч бронеединиц мы введем в Берлин, и этого будет достаточно, чтобы взять его».