Красная луна. Советское покорение космоса

Цель была поставлена, США оставалось выработать четкую стратегию[619]. Существовало два возможных пути: добраться на Луну с помощью сверхмощной ракеты-носителя, которую, однако, надо было еще разработать, или совершить полет после технической остановки на промежуточной орбите. Вернер фон Браун, например, предложил вдвое уменьшить груз, отделив космический корабль от топливных баков. О таком решении думал и Королёв. Эти два блока будут выведены на околоземную орбиту отдельно, там соединятся, чтобы вместе добраться до Луны, совершить посадку, а затем вернуться к Земле. Казалось, все элементарно, потому что все уже отработано в полетах космических кораблей по программе «Джемини». Однако небольшая группа инженеров НАСА думала иначе. Их представлял Джон Хубольт (1919–2014), сорокалетний ученый родом из штата Айова, получивший степень кандидата технических наук в престижной Высшей технической школе Цюриха. Его предложение перевернуло все. Встреча должна состояться на лунной орбите, но не для того, чтобы что-то собрать, наоборот – чтобы разделить космический корабль на командно-служебный модуль (Command Service Module – CSM), который останется на орбите и будет использован для возвращения на Землю, и модуль для перемещения по Луне (Lunar Excursion Module – LEM). Лунный модуль будет служить лифтом как для посадки на спутник, так и для возврата на командно-служебный модуль на пути домой.

Встреча на лунной орбите (Lunar Orbit Rendezvous – LOR) влекла за собой повышенный риск. Если что-то пойдет не так, нельзя рассчитывать на гравитацию, которая на низких околоземных орбитах обеспечивала естественное возвращение на Землю. Поговаривали, что Хубольт дает астронавтам 50 % шансов высадиться на Луну и 0,1 % – вернуться на Землю. Тем не менее это был кратчайший путь для того, чтобы вернуть Америку в игру в тот момент, когда Советы еще не сошли с дистанции. Одним словом, фон Браун также стал продвигать эту концепцию.

Сама по себе идея была не нова. Помимо Оберта, ее разрабатывал в годы Первой мировой войны российский ученый Юрий Васильевич Кондратюк (1897–1942), один из основоположников космонавтики, теоретик и провидец. Его жизнь настолько удивительна, что о ней стоит рассказать еще и потому, что его роль в лунной саге была официально признана НАСА и самим Нилом Армстронгом.

Он родился в городе Полтаве, на юго-востоке Российской империи, в состоятельной семье. Его настоящее имя – Александр Игнатьевич Шаргей. Отец учился на физико-математическом факультете Киевского университета. Мать преподавала французский язык, ее дед был участником Отечественной войны 1812 года. Детские годы Александр провел в доме бабушки по материнской линии, поскольку у его матери оказалось подорвано психическое здоровье и она много времени проводила в больнице[620]. Блестяще окончив лицей, в 1916 году юноша поступил на механическое отделение Петроградского политехнического института. Шла война, и уже в ноябре того же года Александр был призван в армию и зачислен в школу прапорщиков при одном из петербургских юнкерских училищ. До демобилизации в марте 1918 года он воевал на Северном Кавказе, при этом находил время, чтобы записывать свои размышления и расчеты о космических полетах в тетрадь, которую начал вести лет с семнадцати. Еще один Циолковский с уникальной судьбой, куда более своеобразной, чем у гения из Калуги. В записных книжках Кондратюка были собраны различные идеи: топливные элементы, питаемые солнечной энергией; многоступенчатая ракета для полета на Луну с помощью орбитальной «стоянки», космический скафандр, гироскоп для управления ракетой, а также описана знаменитая «гравитационная праща» – гравитационный маневр, в результате которого происходит изменение траектории полета космического аппарата под действием гравитационных полей небесных тел^{144}.