Красные виноградники

И тогда телефонный звонокзахлебнулся по горло в крови.Будь вовек же, как перст, одинокна высоком и светлом пути.Этот путь, этот крест, этот адпредначертан введеньем во Храм.…Гефсиманский раскинулся сад…Этот путь был спасительный дан.То есть выбор совсем не стоялмеж Голгофой и праздной мечтой.Человеческой болью страдал,в смертных муках рождался Господь.Только выбора муки не знал.Потому как, всегда одинок,Божьим Сыном Он вряд ли бы стал,если б выбрать свой путь себе смог.

Предначертанный ясен твой путь.Будь вовек же и прям, и высок,чтоб не жгло от отчаянья грудь,как калёным железом лицо.

«Так расстаются с нелюбимыми…»

Так расстаются с нелюбимыми:ни в крик; ни «Лучше б умереть!»;ни памятью, короткой, длинной ли,в ночах бессонных сердце жечь.И встречей, более случайною,чем преднамеренной, войдёшь,минуя боль, тоску, отчаянье,в воспоминаний нудный дождь,рождённый сыростью осеннеюнеразгоревшихся надежд.А свет, ленивый и рассеянный,скупой, мглой поглощённый свет

не выхватит из утра майскогони сожалений, ни обид.И сердце тупо и надсадноскорее ноет, чем болит.…Так расстаются с нелюбимыми.

«Розы памяти – чёрные розы…»

Розы памяти – чёрные розы.Всё сгорело.                Потушен пожар.Отшумели метели и грозы —не забыть, не вернуться назад.Обернулась душа птахой малоюи всё билась и билась в окно —о, впусти! Только кто-то не выглянули не принял в ладони её.Оттого ли, что грузное, бренное

тело скрыло пространство.                                    В полётслишком хрупкая, неумелаяне смогла взять с собой душа плоть.А теперь – да покоится в прахе.а душа – да отыщет приют.Только где он? На небе ли, в памяти —где её, бесприютную, ждут?Всё спокойно.                  Душа – птица робкая,то усядется вновь, то взлетит.Память-горесть стереть не торопитсявзгляд, движение, голос.                                 В мигвсё спрессовано.                     Станет ли Вечностьюиль в пожаре бессчётных обид

жизни круг – череда бесконечная —память синим пожаром сгорит?

«Мой странный принц, моя юдоль земная…»

Мой странный принц, моя юдоль земная, —любовь и боль. От страждущих небеспрольётся свет. Но туча грозоваяпульсирует на грани тьмы. Каких чудесждала душа и жаждала упитьсяодной лишь радостью. Но горек чёрствый хлебтрудов и дней. Знать, легкокрылой птицейвзмывать непросто. За решёткой леттомится, ожидая воли, птица,а выпусти – вмиг улетит. Куда?Туда, где бренность жизни не коснётсявысоких сфер иного бытия.

«На пустынном океанском берегу…»