Красный и белый террор в России. 1918–1922 гг.

Последствий это обращение не имело. Дзержинский был категорически против какого-либо контроля над деятельностью ВЧК, отказывая даже наркомюсту Стучке в необходимых материалах для выяснения обстоятельств убийства германского посла Мирбаха.

Лидер партии левых эсеров Мария Спиридонова осенью 1918 г. обратилась с открытым письмом в ЦК партии большевиков. Она осуждала красный террор, убийство тысяч людей «из-за поранения левого предплечья Ленина», писала, как левые эсеры, члены коллегии ВЧК Александрович и Емельянов умоляли свое партийное руководство освободить их от чекистской работы[193]. Возможно, так и было. Но ведь нельзя забыть, что левые эсеры вместе с большевиками создавали ВЧК, что они не возражали и сами принимали участие в расстрелах и были лишь против объявления террора государственной политикой. 1 сентября 1918 г. газета «Известия ВЦИК» опубликовала резолюцию ЦК партии левых эсеров, в которой они называли себя представителями «крайне левого крыла революционного социализма, считающими террор одним из способов борьбы трудящихся, масс». ЦК партии левых эсеров предлагал на покушение на Ленина ответить «встречным нападением на цитадели отечественного и международного капитала…». Письмо Спиридоновой было неуклюжей попыткой отмежеваться от красного террора, который внушал страх перед властями, а не доверие к ним. Заметим, что многие левые эсеры, работавшие в местных ЧК, осенью 1918 г. вступили в РКП(б) и наиболее преданно служили «машине смерти»[194]. Какого-либо реального сопротивления деятельности ВЧК в 1918 г. оказано не было.

Лето и осень 1918 года знаменовали собой переход к массовому красному и белому террору. Это была высшая точка развития экстремизма в стране, которая смогла продержаться с небольшими отливами более 70 лет. Начиналось же все тогда. Следом шло совершенствование, упорядочение системы сыска, террора, насаждение страха.

В 1919 году советская карательная политика опиралась на приобретенный опыт проведения массовых расстрельных акций. Они лишь приобрели стабильный, усовершенствованный характер. Продолжали действовать институты заложничества, концлагеря, внесудебные расправы. Созданная в начале февраля 1919 г. комиссия ЦК РКП(б) в составе Дзержинского, Сталина и Каменева предложила оставить за ВЧК розыскные функции и право внесудебных расстрелов при введении военного положения. Но через месяц, в марте, в связи с наступлением армии Колчака все права ВЧК осени 1918 г. были восстановлены.

В конце марта 1919 г. был утвержден на заседании Совнаркома состав членов коллегии ВЧК. В нем 14 человек во главе с Дзержинским. Не указаны по крайней мере двое: Сталин и Бухарин. Сталин выполнял поручение ЦК РКП(б) — контролировать деятельность ВЧК; Бухарин был направлен в 1919 г. Лениным в коллегию ВЧК с «правом вето». Именно в те годы Сталин познал всевластие и беззаконность, развил вкус к жестокой целеустремленности и лаконичному решению судеб людей: есть человек — есть проблема; нет человека — нет проблемы. Бухарин оправдывал террор, цитируя Сен-Жюста: «Нужно управлять железом, если нельзя управлять законом»[195]. Направление политических работников столь высокого ранга для сотрудничества с ВЧК означало не что иное, как придание этому репрессивному органу авторитета, иллюстрацию непосредственного участия большевистского руководства в карательной политике, партийного освящения творящегося произвола. Исследователи истории ВЧК (А. Велидов, Д. Леггет) полагают, что это учреждение контролировалось не Совнаркомом, а ЦК РКП(б). Но можно лиц, бравших на себя ответственность за деятельность ВЧК, назвать персонально: В. И. Ленин, Н. И. Бухарин, Ф. Э. Дзержинский, И. В. Сталин. Все они были избраны в состав ЦК на VIII съезде партии большевиков (март 1919 г.). Руководитель ВЧК сам был полномочным членом высшего партийного ареопага и стремился воздействовать на членов ЦК, доказывая всячески нужность и «секретность», т. е. ненужность контроля над вверенным ему учреждением[196]. Поэтому любые попытки ограничить какими-либо законами, проверить работу чекистов наталкивались на круговое поручительство и противостояние наиболее авторитетных членов ЦК. Ведь не кто иной, как Бухарин, тогда формулировал: «В революции побеждает тот, кто другому череп проломит»[197].