Красный корсар

Старый моряк стоял на своем посту, уверенный и надежный, как самый крепкий шпангоут, искоса поглядывая на массивный ствол чугунного орудия, которым командовал; нельзя было бы упрекнуть его и в недостатке той привычной отеческой заботы о порученном деле, что всегда отличает моряков. И, однако же, обветренное лицо выражало явное недоумение; он то и дело переводил взгляд с Уайлдера на неприятельское судно, и ему, видно, никак не удавалось свыкнуться с мыслью, что перед ним враги. Однако он не жаловался и не высказывал изумления по поводу столь необыкновенных обстоятельств и, судя по всему, был полон решимости следовать известному матросскому правилу: «выполняй команду и не рассуждай». Что до негра, то его могучая фигура была неподвижна, и жили, казалось, одни глаза. Большие, круглые, черные, как уголь, они, подобно глазам его приятеля, беспрестанно перебегали с Уайлдера на фрегат, и удивление его, казалось, удесятерялось с каждым новым взглядом.

Корсар воспользовался тем, что помощник был далеко, и решил поговорить с ними. Перегнувшись через легкие перила, отделявшие ют от шканцев, он обратился к ним дружеским тоном, каким начальник обыкновенно разговаривает с подчиненными, когда нуждается в их услугах.

— Надеюсь, мистер Фид, ваше орудие пришлось вам но вкусу?

— На всем судне, ваша милость, не найдется более гладкого канала и более широкого жерла, чем у моего «огнедышащего Билли», — ответил марсовый, ласково похлопывая предмет своих похвал. — Дайте мне только чистую тряпку да тугой пыж! А ну, Гвинея, пометь-ка с полдюжины ядер; когда все кончится, то оставшиеся в живых смогут навестить неприятельский фрегат да посмотреть, как мы вспахали свое поле.

— Я вижу, вы не новичок в деле, мистер Фид!

— Боже спаси, ваша милость! Для моего носа порох, что твой сухой табак, хотя, ежели сказать по правде…

— То что?

— Порой я не совсем разбираюсь, что к чему, — ответил марсовый, поглядев сперва на французский флаг, а затем переведя взор на видневшуюся вдали эмблему Англии. — Вот мистер Гарри, тот все до тонкости знает, как свои пять пальцев; только я так скажу: уж ежели швырять камни, так лучше бить чужие тарелки, чем посуду собственной матушки… Ну-ка, Гвинея, пометь побольше ядер; если придется позабавиться, так пусть «огнедышащий Билли» поддержит честь своего доброго имени.

Корсар задумался и молча отошел от перил. Перехватив взгляд Уайлдера, он знаком пригласил его приблизиться.

— Мистер Уайлдер, — сказал он прямо, — мне понятны ваши чувства. Не все одинаково ненавистны вам на том фрегате, и вы бы предпочли, чтобы первое ваше сражение против надменного флага произошло с другим судном. В этом бою нам не добыть ничего, кроме чести: из уважения к вашим чувствам я уклонюсь от встречи.

— Слишком поздно, — сказал Уайлдер, печально покачав головой.

— Сейчас вы увидите, что ошиблись. Опыт может стоить нам одного залпа, но он удастся. Проводите наших гостей в безопасное место; когда вы вернетесь, все уже будет по-иному.

Уайлдер поспешно направился в каюту, куда еще раньше удалилась миссис Уиллис. Он сообщил дамам решение командира уклониться от боя и проводил их в глубь судна, чтобы не подвергать никаким случайностям. Выполнив свой приятный долг с величайшей поспешностью и заботой, наш герой в мгновение ока вновь очутился на палубе.

Ему показалось, что его отсутствие длилось не более минуты, однако здесь в самом деле все переменилось и от военных приготовлений не осталось и следа. Вместо французского флага на флагштоке «Дельфина» реял герб Англии, и между обоими судами шел оживленный обмен сигналами. Стена парусов, еще недавно окружавшая судно Корсара, исчезла, остались только марсели; остальные паруса свободно свисали с мачт, мягко колеблемые попутным ветром. Судно направлялось прямо к незнакомцу, на котором также убирали верхние паруса, но угрюмо и неохотно, подобно человеку, обманутому в самых радужных надеждах.

— Эти господа весьма недовольны, что недавний враг оказался другом, — сказал Корсар, обращая внимание помощника на доверчивость, с какой противник дал обмануть себя ложными сигналами. — Соблазнительная добыча… Но ради вас, Уайлдер, я пропущу этот случай.

Во взоре помощника мелькнуло удивление, но он но сказал ни слова. Да, по правде говоря, для споров и обсуждений уже не было времени. «Дельфин» стремительно летел по своей пенной тропе, и с каждой минутой все отчетливее вырисовывались мелкие предметы на палубе незнакомого фрегата, доселе скрытые в туманной дали. Пушки, блоки, снасти, фигуры людей и даже их лица ясно проступали одно за другим, по мере того как разделявшая суда водная преграда, пенясь, оставалась за кормой «Дельфина». Еще несколько минут — и незнакомец, повернув передние реи, лег в дрейф.