Краткая история Испании

Серьезные восстания на Кубе и на Филиппинах приобрели новую остроту благодаря американской интервенции. В испано-американской войне 1898 года Испания потерпела поражение быстро – и основательно. На Филиппинах дало о себе знать неэффективное морское командование. На Кубе же испанские сухопутные войска потерпели неудачу во многом из-за того, что не смогли помешать высадке американцев близ Сантьяго. Испанская армия находилась не в лучшем состоянии. За десятки лет она стала крайне политизированной, и это сказывалось как на качестве, так и на размере командующего состава – в армии было слишком много офицеров. Стремление сократить расходы отрицательно повлияло на уровень подготовки. Испанская и американская армия одинаково не имели свежего опыта боевых действий, а климат и характер местности на Кубе оказались для американцев достаточно сложными. Но, к счастью для них, несмотря на значительное преимущество в живой силе, а также хорошие винтовки и артиллерию, испанцы плохо проявили себя на оперативном уровне, заняв невыгодный оборонительный периметр вокруг Сантьяго и не атаковав американские коммуникации. Сантьяго сдался 17 июля. По условиям Парижского договора 1898 года Пуэрто-Рико, Филиппины и Гуам переходили Соединенным Штатам, а Куба получила независимость в качестве американского государства-сателлита. В 1899 году Испания продала Германии Каролинские и Марианские острова в Тихом океане.

Это была катастрофа – Эль Десастре

(El Desastre): от престижа Испании остались одни руины, и его необходимо было восстановить. В ХХ век страна вступила ослабленной, испанскую политику, культуру и общественную мысль снова лихорадило. Некоторые, прежде всего группа «Поколение 1898 года», горячо мечтали о радикальных преобразованиях, намного более масштабных, чем все довоенные изменения. Испания была побеждена Соединенными Штатами, что дало критикам повод называть Америку «подлинной нацией», а Испанию – государством, не имеющим настоящей государственности. Кто-то винил в этом монархию и католическую веру, кто-то считал, что нацию истощили сепаратистские устремления регионов. Государство оценивали то как слишком сильное, то как слишком слабое.

Имперская идеология утратила смысл, хотя попытки поддержать и укрепить ее еще предпринимались, например, в Марокко. В каком-то смысле дальнейшая история Испании проходила под знаком приспособления к новому постимперскому статусу и в поисках нового места для тех элементов, которые больше не имели понятной роли и от этого утратили свой престиж. Особенно это касалось армии и тех социальных групп, которые много лет служили опорой власти. В этот переходный период Испании пришлось сложнее, чем, например, Британии после 1945 года. Ведь в конце XIX века общие международные процессы, которые привели к деколонизации, еще не начались. К тому же Британия могла утешить себя мыслью о победе во Второй мировой войне, а Испания на рубеже веков этим похвастаться не могла. Именно потому, что империализм, который имел решающее значение для судьбы Испании начиная с XV века, в конце XIX века еще сохранял (в мировом масштабе) свое политическое, экономическое и культурное значение, поражение Испании выглядело так шокирующе. И именно поэтому оно оказалось таким быстрым.

В связи с этим особую актуальность обретал призыв к национальному возрождению. Многое здесь строилось на идеалистических представлениях о некоторых периодах прошлого. В частности, говорили о том, чтобы вернуться к такой же стабильности и единству, которые якобы сопутствовали правлению Филиппа II (1556–1598). В очередной раз повторялся давний аргумент о том, что Испания всегда была исключительно христианским государством и что лишь в худшем случае она была вынуждена противостоять нападениям извне и внутренним трудностям. В действительности эта версия прошлого была удобнее всего для христиан, живших в Кастилии, и вряд ли отвечала представлениям других испанцев.

Герцог Плаза-Торо

Испанский вельможа стал самым ярким и запоминающимся персонажем популярной оперетты Гилберта и Салливана «Гондольеры» (1889). В стихах Уильям Швенк Гилберт (1836–1911) рисует нам тщеславного, разорившегося, заносчивого труса, крайне обеспокоенного своим социальным положением: