Краткая история цинизма

Впрочем, и первый, и второй из приведенных примеров являются образчиками «глупого» терроризма, простого, вульгарного бомбизма в духе поддавших народовольцев. Тем не менее было бы нелепо предположить, что эта хрестоматийщина не формировала сознание континентов, стран, народов и наших пассионариев в том числе. И это притом, что мы, приматы, вообще очень конфликтная публика. Лучше бы таких общемировых культурных ценностей нам не показывать и читать не давать. Согласитесь, по сравнению с вышеприведенными примерами мрачно-подпольные телебормотания старика Усамы — детский лепет. Но это опять-таки лирика, это о корнях терроризма.

Впрочем, не все так мрачно. Терроризм, слава богу, достаточно многолик и не ограничивается вульгарным «желябовско-басаевским бомбизмом». Помимо вульгарного, «ручного» терроризма существует и идеологический терроризм, который практически столь же эффективен, но в исполнении гораздо более комфортен, практически неподсуден и обходится без тех антисанитарных и натуралистических подробностей, которые так шокируют публику. Еще приятнее, что именно идеологический терроризм все-таки втягивает в себя наиболее пассионарных из всех пассионариев, вынимая из их рук наган или штурвал истребителя и подсовывая под их пассионарные пальчики простую «клаву».

Коль скоро терроризм, как показывают человеческая культура и история, неизбежен и, в общем, победоносен, будем надеяться, что будущее все же за терроризмом идеологическим.

Публикуется по: Профиль. № 42 (550) от 12.11.2007

Избранные причитания

Всем Матвиенко хороша, а вот с «оппозицией» работать не умеет, а меня не слушается в этом вопросе. Ей бы надо было, чтобы утихомирить любые страсти в городе — что по поводу башни «Газпрома», что с маршировками несогласных, — всего-то-навсего раз в месяц ездить на донорский пункт и там сдавать кровь.

Немного. Граммов по сто. Таким образом, на всякие экстренные случаи образовывался бы некий запас губернаторской крови, который можно было бы предлагать для распития и «марширантам», и «безбашенщикам». Кровь можно было бы выносить в чаше с ручками на пресс-конференциях и мероприятиях «оппозиции» и пускать по кругу. Оппозиция бы отхлебывала, промакивала бы усы специальными салфеточками и, деликатно порыгивая, расходилась бы, совершенно удовлетворенная тем, что «попила крови Матвиенко». Но это был бы «стиль» так называемых «вменяемых» в оппозиции. Радикалы бы отличались тем, что салфеточками не пользовались, и еще специально, обмакивая пальцы в чашу, размазывали бы матвиенковскую кровь себе по физиономиям и в таком виде молча позировали бы перед камерами, важно поворачивая головы, чтобы их могли запечатлеть во всех подробностях. И уверяю вас, все были бы счастливы. Так как все равно никакой другой цели что у «марширантов», что у «безбашенщиков» нет: только попить губернаторской крови и попозировать перед притихшими самками петербургского племени.

Никого не хочу обидеть. Понимаю, что пример с чашей резковат. Поэтому можно выносить и в фужерах. А рядом, на фуршетном столе, раскладывать, к примеру, тщательно сфабрикованную выпечку «уши Вахмистрова» или иного вице-губернатора. Муляж, конечно. А что делать? Я знаю Александра Ивановича, и хотя, будучи очень деликатным человеком, я его уши не считал, но подозреваю, что на всех желающих ушей у него все равно не хватит.

Порой, чтобы понять суть явления, надо всего-навсего перевести это явление на язык ритуальных первобытных образов. Все сразу становится очень ясно. Учитывая, что КАЖДЫЙ поступок КАЖДОГО человека имеет четкое ЗООЛОГИЧЕСКОЕ объяснение, можно было бы, конечно, углубиться в эту тему, перевести все даже не в неандертальские понятия, а еще древнее, но… боязно за общественную нравственность. Слишком уж воодушевляет публику честный разговор о ее хвостатом прошлом. Публика сразу требует выпечку, а не найдя ее на фуршетных столах, тянет лапы к ушам настоящим.

Но мы-то можем предложить выпечку, мы для этого уже 10 000 лет цивилизацию создаем! Создаем, но очень многое теряем в процессе создания… Очень жаль, что по прошествии времени некоторые профессии сгинули начисто, а некоторые настолько трансформировались, что полностью утратили свое настоящее предназначение. Была в старину хорошая, нужная профессия плакальщицы, то есть лица, которые по твердым расценкам, профессионально и весело могли устроить такой скорбный вой по любому поводу, что все проникались трагичностью момента. Такая профессия была и в Египте, и в Ниневии, и в средневековой Франции, и в России. Сохранилась даже чудесная книжечка под названием «Избранные причитания» — сборничек типовых завываний похоронного характера, привоек по всяким дефлорационным мероприятиям, к проводам в армию, на отставки, смещения, мумификацию и пр.