Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Но вернемся к моей поездке в Америку. Парламентские слушания в США — это авторитетное политическое событие. Человек, выступающий в конгрессе, незамедлительно берется под его защиту. Слушания освещают средства массовой информации не только США, но и многих стран мира. Да и тема слушаний была очень злободневной: «Роль финансовой системы США в отмывании российских денег».

Готовясь к поездке, я понял, что мое выступление на слушаниях все больше начинает принимать политический характер. Во-первых, стоящие в то время в оппозиции республиканцы могли использовать наши проблемы, а также связанные с ними ошибки администрации Клинтона в своих предвыборных целях. Становиться катализатором выступлений республиканцев против демократов мне не хотелось. Во-вторых, мне предложили дать в конгрессе официальные показания. Лгать не хотелось, а правдивые показания, как это ни неприятно говорить, запросто могли сократить в будущем финансовые потоки МВФ в Россию, спровоцировать решения, ущемляющие интересы моей Родины. Согласись я выступить, мне пришлось бы официально и во всеуслышание сказать очень горькую правду: Кремль коррумпирован.

Говорить мне это очень не хотелось. Одно дело, когда это заявляют разные газеты и дикторы на телевидении, и совсем другое — Генеральный прокурор России. Мне было стыдно и обидно за свою страну, за то, что за рубежом родилось неверие в способность России самостоятельно решить проблему коррупции и преступности вообще.

Ну и, наконец, мои недруги непременно постарались бы использовать эту поездку против меня.

После долгих раздумий я написал письмо Джеймсу Личу, где поблагодарил за приглашение, сказал, что солидарен с теми, кто занят сложнейшими расследованиями коррупционных процессов в России, и… в Штаты не поехал. Хотя хорошо понимал — там меня ждет успех, ожидает поддержка, которая так мне была нужна…

Чем же завершился «Рашенгейт»? В США поднялся большой шум, который, впрочем, быстро сошел на нет. Томас Реньи, глава «Bank of New York», выступил в американском конгрессе с разъяснениями по делу об отмывании российских денег. У Люси Эдварде и Натальи Гурфинкель-Когаловскои были произведены обыски и им предъявлены обвинения. Обвинения были предъявлены также Питеру Берлину и Светлане Кудрявцевой — еще одной нашей соотечественнице, служащей восточноевропейского филиала «Bank of New York». Практически все они лишились своих насиженных постов. Но, как сообщает газета «Версия», в ноябре 1999 года во время одного приема в неком московском отеле состоялась встреча между банкирами, российскими чиновниками и клиентами «Bank of New York». Последний представляли уже знакомый нам Боб Клайн и один из ведущих менеджеров Департамента Восточной Европы банка Сергей Котов. Оба банкира постарались максимально смягчить скандал, разыгравшийся в прессе по поводу отмывания денег в «Bank of New York» и уверили присутствующих, что отследить движение средств через новейшую электронную систему банка под названием «Micro/Ca$h-Register» практически невозможно.

Вот и получается, что и скандала, вроде бы, как и не было. А деньги как отмывались, так и продолжают отмываться. Только делать это стали еще более изощренно, еще незаметнее.

Исчезновение кредита МВФ

Еще в 1996 году вице-президент Инкомбанка Владимир Дудкин в разговоре со своими подчиненными обмолвился, что плотный контакт с «Bank of New York» дал им полный доступ к западной банковской системе, причем, ведущие служащие этого американского банка делали все, что им указывали из России. Тогда же Дудкин прозрачно намекнул, что частью тщательно разработанного «Инкомбанком», «Bank of New York» и некоторыми другими банками плана стала фактическая кража иностранной финансовой помощи и кредитов, предоставляемых Западом на стабилизацию экономики России.

Российские чиновники избегают откровенных разговоров на эту тему. Боятся рассуждать о судьбе кредита МВФ следователи и прокуроры. Никто не хочет ворошить недавнее прошлое, когда в течение двух-трех дней Россия потеряла почти 5 миллиардов долларов. Пять миллиардов, которые были безжалостно расхищены еще на пути из Нью-Йорка в Москву.

Дело о пропаже 4,8 миллиарда долларов, выделенных МВФ в 1998 году, расследовалось долго, но было успешно завершено. Цена расхищенных миллиардов — августовский кризис 1998 года, которого можно было избежать, если бы деньги дошли до России.

* * *

А теперь вспомним 1998 год — то время, когда МВФ еще без особых раздумий выделял России те кредиты, которые она у него запрашивала.