Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

3. Сдавая документы в Бурятский избирком, я привез копию своего диплома о высшем образовании, заверенную печатью возглавляемого мною фонда, а также сам подлинник. Служащая избиркома сверила копию с оригиналом и заверила документ своей печатью. Где здесь нарушение? Или качество полученного мною образования стало каким-то другим? В принципе, я вообще мог привезти в избирком только оригинал, а изготовление копии и заверение его печатью — это уже, согласно заведенному порядку, задача служащих избиркома.

По закону документы не принимаются в том случае, если представленные в них кандидатом сведения недостоверны. Поэтому я задал членам рабочей группы вопрос: где же недостоверность представленных мною сведений? Я член КПРФ и доктор наук. Я работаю и.о. заведующего кафедрой Московского государственного социального университета, причем это зафиксировано последней записью в моей трудовой книжке. Вот если бы я работал дворником, но указал в анкете, что являюсь завкафедрой, тогда это точно были бы недостоверные сведения…

ЦИК согласился с моими аргументами.

Подавляющим большинством голосов решение Бурятской окружной комиссии было отменено, а ее аргументация признана несостоятельной. В связи с этим окружной комиссии было указано незамедлительно рассмотреть мое заявление еще раз.

Окрыленный, я снова отправился в Улан-Удэ.

С Ивайловским мы летели на одном самолете. Прямо из аэропорта рано утром 6-го ноября я сразу же отправился в окружную комиссию и написал заявление с просьбой срочно рассмотреть вопрос о моей регистрации в качестве кандидата в депутаты еще раз. Но Ивайловского, который, как выяснилось, сразу же поехал докладывать о решении ЦИКЛ. Потапову, все не было.

Пока я его ждал, мне рассказали, что информация о решении окружной комиссии не допустить меня до выборов была напечатана в местной газете. Это еще больше всколыхнуло население, поддержка моей кандидатуры в Бурятии резко усилилась, оставляя остальным кандидатам на место в Госдуме лишь призрачные шансы.

Наконец ближе к обеду появился Ивайловский и сказал, что раньше 11 ноября рассмотреть мое заявление у них возможности нет.

Уже тогда я понял, что, заручившись поддержкой Потапова, решение ЦИК в Бурятской окружной избирательной комиссии выполнять не собираются…

Заседание окружной комиссии в составе 14 человек началось рано утром. Вместо того, чтобы решать дело по существу, вновь последовали придирки к документам. Меня строго спросили, почему в декларацию о доходах я не включил свою прокурорскую пенсию. Пришлось объяснять, что эта пенсия налогом не облагается, по поводу чего в деле имеется специальная справка. Но даже если бы в моей декларации и имелись какие-то изъяны, это все равно не может, согласно закону, стать основанием для отказа принять мои документы. Тогда меня попытались «сразить» другим контрвопросом: почему вместо подлинника декларации о доходах мною предоставлена лишь копия? Пришлось объяснять прописную истину, что во всем мире нотариально заверенный документ приравнен к подлиннику и выполняет его функции…

Итоги голосования ничего неожиданного не принесли: из необходимых восьми голосов для регистрации я получил только шесть, остальные члены комиссии либо воздержались, либо проголосовали против.

По-настоящему удивиться мне пришлось на следующее утро, когда я увидел проект отказа в регистрации. Вновь двумя из трех пунктов, обосновывающих отказ, стояли уже рассмотренные ЦИК и получившие ее отрицательную оценку пункты о моей должности и партийной принадлежности. Тем самым окружная комиссия не только пошла наперекор решению вышестоящей организации. которому обязана была беспрекословно подчиниться, но, словно издеваясь, вновь оперировала теми же аргументами, абсурдность которых уже получила компетентную оценку.

Был, правда, в отказе и новый аргумент, согласно которому 9 октября я, якобы, распространил агитационный материал, оплаченный не из избирательного фонда, что, по мнению комиссии, являлось «использованием преимущества служебно-должностного положения при проведении избирательного компании».

И вновь я разъяснял членам комиссии очевидное: что уже несколько лет как не состою на государственной службе, не занимаю никакого должностного положения и поэтому использовать его «преимущества» никак не могу. Что же касается агитационного материала, то это была листовка с моей биографией, тираж которой был полностью оплачен из избирательного фонда, о чем имеется соответствующая справка.

Но все было бесполезно. Спора, основанного на аргументах, не было. Была жесткая позиция не пускать меня в Госдуму любыми способами.