Крепостное право

Ее семейная жизнь не сложилась: выдали ее замуж без всякой любви за человека, который ей вовсе не нравился, – низкорослого и щуплого князя Якова Алексеевича Козловского. Так что вместе они смотрелись довольно комично. Да и характерами они друг другу не подходили: Александра Владимировна была женщиной грубой, властной и громкоголосой, а Яков Алексеевич, напротив, отличался тихим нравом, любил подолгу сидеть в домашней библиотеке или гулять по парку. Однако дети у них родились. Детям наняли гувернантку – миловидную, добрую француженку, которая покорила сердце князя. Князь поселил любовницу во флигеле, и она родила ему еще четверых детей. Александра Владимировна гневалась, устраивала супругу скандалы, и он предпочел съехать из фамильной усадьбы вместе с любовницей и незаконнорожденными детьми. Александра Козловская осталась в усадьбе одна. Свою злобу и досаду она вымещала на крепостных: наказания, которым княгиня подвергала своих слуг, носили характер извращенной жестокости. Она приказывала раздевать людей догола и натравливала на них собак. Массон писал о том, как она наказывала своих служанок: «Прежде всего, несчастные жертвы подвергались беспощадному сечению наголо; затем свирепая госпожа, для утоления своей лютости, заставляла класть трепещущие груди на холодную мраморную доску стола и собственноручно, со зверским наслаждением, секла эти нежные части тела. Я сам видел одну из подобных мучениц, которую она часто терзала таким образом и вдобавок еще изуродовала: вложив пальцы в рот, она разодрала ей губы до ушей…»

Жуткие легенды ходили о помещике Пензенской губернии Николае Еремеевиче Струйском, чья усадьба располагалась в селе Рузаевка. Богатый барский дом был возведен по чертежам самого Растрелли. Постройка потребовала больших затрат: за одно только железо для кровли Струйский отдал одному купцу свое подмосковное имение с 300 крепостными крестьянами. В верхнем этаже своего великолепного деревянного дома он устроил кабинет, названный им «Парнасом», в котором он писал свои стихотворения и в который, кроме дочери, никого не пускал, «дабы не метать бисера перед свиньями».

С одной стороны, Струйский был один из самых образованных людей своего времени: он покровительствовал Рокотову, завел в своем имении прекрасную типографию, где печатал книги с иллюстрациями и на отменной по качеству бумаге. Он сам писал стихи, которые, впрочем, современники находили на редкость бездарными. Стихи он посвящал двум своим женам, обе они считались признанными красавицами:

Ерот в мой век меня любил,Еротом жизнь мою прельщаю,Ерот в мой век меня любил,Ерот мне в грудь стрелами бил;Я пламень сей тобой, Сапфира, ощущаю!

Сапфирой Струйский прозвал свою вторую супругу – Александру Петровну.

Кн. И.М. Долгорукий, одно время пензенский губернатор, знавший Струйского лично, в своих «Записках» рассказывает о нем следующее:

«Вообще С. представлял тип помещика-самодура, тип, выросший и роскошно развившийся на почве крепостного труда: одевался чрезвычайно странно, носил какую-то своеобразную смесь одежд разных времен и различных народов; чтобы убить свободное время, прибегал ко всяким эксцессам; с крепостными обращался жестоко, производил над ними различные эксперименты, иллюстрацией чему может служить хотя бы его своеобразная и часто повторявшаяся затея, состоявшая в том, что в своем воображении он создавал какое-либо преступление, намечал некоторых из своих крестьян в качестве обвиняемых, учинял им допросы, вызывал свидетелей, сам произносил обвинительную и защитительную речи и наконец выносил приговор, присуждая «виновных» иногда к очень суровым наказаниям; если же крестьяне не хотели понимать барской затеи и упорно отказывались сознаться в приписываемых им преступлениях, они подвергались иногда даже пыткам. Разумеется, что при таких условиях среди крепостных бродило недовольство своим помещиком, и Струйский боялся за свою жизнь, страшился покушений и в своем «Парнасе» держал наготове целую коллекцию всевозможного оружия».

Рассказывали, что в подвале у Струйского располагалась коллекция разнообразных орудий пыток. А еще самодур-помещик любил «живой тир»: крепостных жертв приводили в обширный подвал, где они должны были бегать от стенки до стенки, крякая, словно утки, в то время как Струйский стрелял. Поговаривали, что так лишились жизни две сотни его крепостных.

Еще хуже был шотландец на русской службе Отто Густав Дуглас (1687–1771), генерал-губернатор Финляндии и губернатор Ревельской губернии. Был награжден орденом Святого Александра Невского. Известно, что по отношению к финским крестьянам он был крайне жесток и депортировал тысячи финнов в Россию, чтобы использовать их в качестве рабочей силы.