Крепостное право

В 1806 году князя Яблоновского в Петербурге убил кучер: он ударил барина колесным ключом, после чего задушил вожжами. Кучера казнили. Об этом случае сохранилось мало сведений, в основном мы знаем о преступлении из записок английского художника Роберта Портера, долгое время жившего в России и лично наблюдавшего казнь убийцы. Портер писал, что тот убил своего господина за «жесточайшие притеснения не только его самого, но и всех других крепостных».

В 1809 году был убит крестьянами крупнейший помещик Вологодской губернии Александр Михайлович Межаков (1753–1809), владелец прекрасного, процветающего поместья Никольское, в котором он собрал обширную библиотеку, коллекцию старинных рукописей и других редкостей.

Межаков считался уважаемым, просвещенным человеком, в молодости бывал в военных походах против Оттоманской Порты под начальством графа П.А. Румянцева. После выхода в отставку занимал в губернии многие выборные должности.

Во владение имением он вступил в 1784–1785 годах. Через 10 лет в его имении утроилось количество рогатого скота и почти в два раза увеличилось количество высеваемого хлеба. В своем поместье он построил винный, кирпичный, керамический, полотняный заводы, суконную фабрику, создал известный конный завод, занимался солеварением, ямским откупом. При усадьбе был разбит сад, выстроена оранжерея, где росли ананасы. Только крестьяне его ненавидели: они-то никаких барышей не получали. Для них процветание поместья означало лишь более жестокую эксплуатацию.

Среди дворовых двое – приказчик и дворецкий – имели свои причины ненавидеть барина. Приказчика Асикирита Николаева Межаков не раз уличал в воровстве и порол за это. Что касается дворецкого Осипа Иванова, то он был «незаконнорожденным сыном дворовой женки Елизаветы Михайловой» и двоюродного дяди Александра Михайловича, Петра Осиповича Межакова. То есть он приходился троюродным братом собственному же барину.

24 мая 1809 года Межаков поехал «утром в коляске, имея при себе лакея, в пустошь, где осматривал работы по уборке и чистке рощи. Отослав лакея для помощи рабочим при уборке сучьев, а кучера оставив при лошадях, Межаков вошел в рощу, где его и убили двумя выстрелами из ружья поджидавшие там два крестьянина: деревни Саманова, помещицы Березниковой – Денис Яковлев и деревни Крутца, помещика Зубова – Данило Ефимов». Эти двое были наняты крепостными Межакова для его убийства, причем злодеев заставили поклясться на кресте, что те ничего никому не расскажут. Однако кучер оказался на стороне барина и погнался за его убийцами. Те, будучи арестованы, назвали нескольких участников убийства. Нашлись и другие свидетели. Крестьянин Васильев рассказал, что «дня за два до убийства некоторые крестьяне разных деревень, в числе 14 человек, на улице дер. Нефедово чинили согласие на убийство своего господина за наряжаемые на них тяжкие работы и изнурения». В убийстве были замешаны приказчик и дворецкий.

Трое изобличенных соучастников убийства получили по 200 ударов кнутом, были заклеймены, у них вырезали ноздри и отправили на вечную каторгу на Нерчинских заводах. Еще пятеро после 150 ударов плетью отправились в Нерчинск в ссылку. Кроме того, шестерых крестьян наказали 40 ударами плетью, а еще пятерых отправили на вечную ссылку в Сибирь.

В том же 1809 году от топора собственного крепостного пал и екатерининский вельможа фельдмаршал Михаил Федотович Каменский – отец Сергея Михайловича Каменского, знаменитого театрала. Причина оказалась по тем временам самая прозаическая: старый помещик изнасиловал малолетнюю девочку – сестру убийцы.

Кроме того, в ходе следствия выяснилось, что в своих поместьях Каменский прослыл «неслыханным тираном». О том, каким было наказание, судить трудно. По одним сведениям, в Сибирь сослали чуть ли не всю деревню – 300 человек; по другим, ссылке подвергся лишь один убийца.

Поразительно, но даже сам поэт Василий Андреевич Жуковский откликнулся элегией на смерть гнусного развратника, причем поминал в стихах не его отвратительные склонности, а былые заслуги: «В сей та́инственный лес, где страж твой обитал, / Где рыскал в тишине убийца сокровенный, / Где, избранный тобой, добычи грозно ждал / Топор разбойника презренный…». Увы, Жуковский и сам был крепостником.

Крестьянин Фёдор Бобков тоже описывает покушение на убийство развратного помещика, правда, неудачное: «Поливанов принудил переночевать у себя жену своего камердинера. Желая отомстить барину, муж, зная привычку барина отдыхать после обеда, поставил горшок с порохом под его кровать и перед концом обеда зажег свечу и вставил ее в порох. Уходя из спальни, он прихлопнул дверь. От сотрясения свеча упала, порох воспламенился, и произошел страшный взрыв. Вышибло окна и проломило потолок и часть крыши. Из людей пострадал один только сам камердинер. Его отбросило к стене, и он найден был лежащим на полу без чувств. Следствия и суда не было, так как Поливанов этого не хотел, а камердинер был сдан в солдаты».

Поротые помещики