Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

«…Вас совершенно неверно информировали, будто мы запрещаем работать с отрядами. Раньше губпродком пускал отряды по всякому поводу и без всякой осмотрительности. Эти отряды совершенно не соответствовали своему назначению; они восстановили против Советской власти все те деревни, где побывали. Грубость, незаконные требования продовольствия для себя, конфискация — в случае отказа — скота и демонстративный его убой и съедание на месте — подрывали в крестьянах всякую веру, что реквизируемое продовольствие идет и пойдет для рабочих и армии. Были нередки случаи прямо хищений (гармония, кольца, платки и т. д.).

Губерния голодает. Громадное количество крестьян ест мох и др. дрянь; с осени запасали возами кору, травы, мох и пр. и деревня голодает третий год. Настроение совершенно определенное, какое только может быть у изголодавшейся деревни… Только с осени комитеты и организации партии начали усваивать линию VIII съезда о середняке. До лета отношение к мужику было свирепо-комбедовское; от этого весной прошлого года были сильные восстания, которые жестоко подавлялись…

Одним словом: наследство таково, что нужна осторожная линия к мужику голодающей губернии. Буржуазии сельской здесь и раньше почти не было, чека совсем уничтожила ее. Середняк голодает. А работа залихватских ВОХР — определенно вела крестьян на голодный бунт. Я знаю, что эти соображения чужды Наркомпроду, неприемлемы для психологии его работников и я рискую быть непонятым, но по обязанностям службы должен восстановить истинное положение, которое вам в кабинетах неизвестно.

Был единственный выход: доставить работу отрядов под контроль партии. И напрасно т. Цюрупа, с чужих слов, не дав себе труда спросить нас, в чем дело, спешит телеграфировать: „незаконно — отменяю“. Партия имеет право контроля над отрядами. Обязана даже контролировать их работу — об этом твердил не раз сам т. Цюрупа, и ничего незаконного тут нет…

Потрудитесь посмотреть Вашу телеграмму: „ставлю на вид“, „требую“, „все разговоры кончены“, „если не будет сделано — отдаю под суд лично, персонально Губпродком, Губисполком“ — целый „букет“ словесности Наркомпродовского лексикона.

Местные работники давно пришли к печальному выводу: кроме такого пустословия — помощи от Наркомпрода не жди. Мы достаточно привыкли, что Наркомпрод третирует местных работников, не желает считаться с ними, и мы давно знаем, что, в частности, тов. Смирнов крайне грубый человек… Но у нас у всех в памяти картины того позорного состояния, в котором нашла Наркомпрод ревизия ВЦИК, и, когда некоторые ответственные руководители Наркомпрода начинают чересчур бесцеремонно обращаться с истиной — мы вынуждены почтительнейше напомнить: партийный съезд и сессия ВЦИК очень недалеко. И мы считаем товарищеской обязанностью предупредить закомиссаривающихся советских генералов: осторожнее, товарищи. У нас есть что порассказать о нашей работе и о развале Наркомпрода на том суде, которым Вы так часто грозите, хватит ли аргументов у Вас ответить на партийном и советском съездах?»[425]