Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

Новгородское руководство, отказываясь от вооруженного давления на крестьян, пошло по пути премирования сдатчиков сена солью, предлагалось также повысить твердые цены. Но эти поиски экономического соглашения с крестьянством вызвали резко отрицательную реакцию в Наркомпроде. Но поскольку Новгородский губком не сдавался, Компрод нашел выход в том, что отдал сенозаготовки на откуп продаппарату 7-й армии. В связи с этим военным маневром Мещеряков еще раз телеграфирует, на этот раз в ЦК партии, с предупреждением о нежелательности такой постановки дела, ибо военные «не понимают и не признают никакой другой работы, кроме как отрядами — кулаком. Им наплевать на политическое настроение крестьянства»[426].

Подобные увещевания, разумеется, не имели серьезных последствий в Наркомпроде точно так же, как и масса аналогичных заявлений со стороны руководства хлебородных губерний. Раз губерния была производящей, значит, дышала под прочным «колпаком» центрального продовольственного ведомства.

Совершенно иную картину мы обнаруживаем в Новгородской губернии по части хлебозаготовок. Здесь местные органы имели гораздо большую самостоятельность и вполне проявляли свое миротворческое отношение к крестьянству. В губерниях типа Новгородской разверстка активно развивалась в сторону налога. На майском пленуме губкома, обсуждавшем вопросы продовольственной политики, Мещеряков уже замечал, что линия разверстки противоречит принципам классовой борьбы, но провести ее необходимо. Пленум принял постановление о том, что каждая волость получит наряд сразу на весь год и что этот наряд впоследствии изменен не будет.

В начале кампании 1920/21 года на объединенном заседании губкома, губисполкома, председателей уисполкомов и уездных продкомиссаров губернский продкомиссар Жилевич признавал, что при физиологической норме в 18 пудов хлеба посадить крестьянина на норму в 12 пудов не удастся, поэтому подворный учет заменен коллективной разверсткой. По этому поводу выступавший председатель Крестецкого уисполкома сообщил: «Что касается коллективного учета и разверстки, то у нас в уезде крестьяне этому очень рады, и я уверен, что мы выкачаем по разверстке сколько следует без всяких осложнений»[427].

Предисполкома из Малой Вишеры говорил, что разверстка нуждается в совершенствовании в том смысле, чтобы весной проводился учет посевной площади, на основании которого она бы и строилась.

На деле, если верить Жилевичу, так оно в дальнейшем и происходило. Продком не делал контрольных обмолотов, не пытался определить методом шпионажа точное количество урожая, а разверстывал наряд, исходя из посевной площади. Здесь разверстку и налог отделяла совсем тонкая «перегородка». Умеренное обложение (1/6 часть всего урожая), твердый наряд на год с учетом посевной площади — в сущности не хватало только официальной декларации о свободе распоряжения продуктами, оставшимися после выполнения разверстки. Но путь к столь кардинальному изменению всей экономической политики вел только через Москву, где летом 1920 года вновь обострилась борьба между сторонниками и противниками продовольственной диктатуры.

Летние совещания в Москве

В период мирной передышки 1920 года адептам продовольственной диктатуры удалось отвести от нее угрозу, но весной и летом еще предстоял этап выработки конкретных мероприятий по проведению новой продовольственной кампании, который также стал вехой борьбы за новую экономическую политику.

Очень симптоматичным, отразившим сложное отношение к продполитике в провинциальных партийных организациях, явилось Второе Всероссийское совещание по работе в деревне, состоявшееся 10–15 июня 1920 года в Москве. Оно было созвано существовавшим тогда отделом ЦК РКП(б) по работе в деревне из представителей своего аппарата на местах. Основной задачей этого специально созданного в соответствии с принятым VIII съездом партии курсом на союз со средним крестьянством партийного «главка» было усиление влияния коммунистической партии в деревне.

На совещании всесторонне обсуждались проблемы советской политики в деревне, в том числе и продовольственной. Делегаты слушали доклад ведущего теоретика Наркомпрода А. И. Свидерского. Его речь на совещании и особенно заключительное слово представляют собой неординарное явление, подобное выступлению Цюрупы на февральской сессии ВЦИК; в них заметны совершенно нетрадиционные для официальной идеологии Комиссариата по продовольствию мотивы.