Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

Сокольников полагает, что ВСНХ по конструкции 1917 года должен был быть не просто «экономическим правительством», которое в программных речах прямо противопоставлялось Совету Народных Комиссаров как органу политической диктатуры. Вы-совнархоз выступал как грядущий наследник Совнаркома, как идеальный орган «управления вещами» (по терминологии Энгельса), в противоположность Совнаркому, который складывался, как орган классового пролетарского государства. Так называемые экономические комиссариаты — Наркомпуть, Наркомфин, Наркомпрод — были «приписаны» к Высовнархозу, но на деле их оторвала от органа управления вещами железная-логика классовой пролетарской борьбы, поставив перед ними в наступивший период гражданской войны прежде всего задачи, связанные не с растворением классового государства в безгосударственном коммунизме, а с укреплением во что бы то ни стало, ценой любых жертв, классовой власти, завоеванной пролетариатом. Поэтому схема 1917 года, рассматривавшая все экономические комиссариаты как «мирные», чисто хозяйственные учреждения и отвлекавшаяся от их функций, как боевых органов государственной власти и насилия, была «утопической», понимая это слово в его лучшем смысле, т. е. не более как замечательным «просветом в будущем».

Сокольников противопоставляет ВСНХ другим наркоматам как учреждение в первую очередь хозяйственное. Но было бы абсолютно неправильным. не упомянуть, что и Высовнархоз не стоял в стороне от классовой борьбы. Национализация промышленности, проведенная им в 1918–1920 годах, в корне подорвала экономическое могущество городской буржуазии. Вместе с тем производство требовало от нового хозяина тех же самых условий, что и от старых владельцев — экономической заинтересованности для всех своих участников. Классовые и политические перемены не освободили и не могли освободить материальное производство от того обстоятельства, что оно в конечном счете имеет своей целью и источником общественную и частную выгоду.

Поэтому основой противоречий ВСНХ и Наркомпрода являлось прежде всего то, что Наркомпрод был органом классовой политики, оторванным от интересов производства и подчиненным политическим целям. Только во второй половине 1920 года, на заключительном этапе военного коммунизма, продовольственники обращают свое внимание на сельхозпроизводство и будут сразу вынуждены бросить свой инструмент классового расслоения деревни на бедняков, середняков и кулаков, который помогал экспроприировать имущие слои деревни, но ни в коей мере не способствовал росту сельской продукции.

Высовнархоз же изначально имел своей задачей развитие промышленности, поэтому вынужден был ставить во главу не политический волюнтаризм, а экономические интересы участников производства. Отсюда происходят его притязания на особую роль в экономике и борьба за единство экономической политики и объединение ее на платформе интересов производства. Сокольников подтверждает: «Единство деятельности „экономических“ комиссариатов возможно обеспечить только в той мере, в какой они действительно являются комиссариатами с чисто хозяйственными задачами, поскольку создается единство хозяйственных целей».

Отсюда и оппозиция ВСНХ военному коммунизму и близость его концепции НЭПу. Но все же только близость. Стержнем идей, владевших умами в Высовнархозе, был товарообмен, т. е. предполагалось установить централизованный эквивалентный обмен между отраслями народного хозяйства, между государством и крестьянством. Это был не НЭП, не развитие рынка, а промежуточная ступень между ним и продуктообменом. Но как в 1918 году товарообмен оказался мостиком от торговли к продовольственной диктатуре, так и в 1920–1921 годах, он стал выполнять ту же роль, но уже для общества идущего в обрат, ном направлении. Вокруг этого стержня переплеталась поросль индивидуальных и групповых толкований конкретных условий товарообмена, начиная от Милютина, который предлагал произвольное, государственное определение соотношения товарных эквивалентов, и кончая Лариным, который настаивал на определении этого соотношения по ценам вольного рынка. И как в первом случае товарообмен неизбежно падал в лоно проддиктатуры, так во втором — следовал логический и реальный, как в 1921 году, прорыв в сторону свободного обмена, торговли. Линия Крумина и его публикации в «Экономической жизни» вызвали гнев Президиума ВСНХ, который на негласном заседании 3 января постановил: поскольку газета допускает резкое уклонение от позиций, занимаемых Президиумом по основным вопросам организационного строительства и хозяйственной политики, войти в Оргбюро ЦК с предложением о смене ее редактора. В случае несогласия Оргбюро немедленно прекратить финансирование «Экономической жизни», прекратить высылку информационного материала и предложить газете снять штамп ВСНХ[502]. Впоследствии, 26 января, этот конфликт рассматривался на Пленуме ЦК, которому удалось смягчить позиции сторон.