Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

Далее пошли рассуждения некоторых членов ВЦИК об увеличении сбора по налогу и перехода через это к изживанию денежных знаков. Все точки расставил теоретический ум Осинского, который сказал, что налог наряду с разверсткой, за которую платят деньги, не будет иметь успеха, как это и было. Если же мы перейдем исключительно к налогу как средству проведения монополии, то мы будем должны давать крестьянам в обмен товары, т. е. перейти к системе натурального обмена. Эта естественная постановка вопроса, это самый последовательный путь. Это ведет к ликвидации денег. Но пока не поставили правильно дело взимания с крестьянства и снабжения рабочих пайком, нельзя ликвидировать деньги[541].

Попутно следует отметить, что в этот военно-коммунистический хор врывались и другие голоса. Например, Ларин снова отстаивал важность сохранения денежного оборота в отношениях с деревней. Сокольников произнес замечательную речь, где утверждал, что денежные знаки будут еще играть роль и нужно ставить задачу их урегулирования. «Мы сможем свою работу коммунистической организации хозяйства вести в том случае, если будем отдавать отчет, что мы опираемся на тот мелкобуржуазный фундамент, из которого будем питаться соками»[542].

Понятно, что их призывы в 1920 году успеха иметь не могли, но к натурализации отношений с деревней правительство приступить не рискнуло, отчасти благодаря осторожной позиции, занятой Лениным. 30 ноября в Совнаркоме ему удалось умерить нетерпение большинства членов СНК и направить проект постановления об отмене денежных налогов и превращении разверстки в налог на дальнейшее изучение. Вслед за этим он частным образом пишет Чуцкаеву записку, в которой подчеркивает то же, что и Осинский: «Пока мы не в силах осуществить товарообмен, т. е. давать крестьянству промпродукты, — до тех пор крестьянство вынуждено оставаться при обломках товарного (а следовательно, денежного) обращения, при суррогате его. Отменить суррогат (деньги), пока крестьянству не дали еще того, что устраняет надобность в суррогате, экономически неправильно»[543].

Все же работа комиссии Чуцкаева завершилась знаменательным документом. Был подготовлен проект постановления к VIII съезду Советов, получивший на определенном этапе одобрение Ленина. В преамбуле этого документа объявлялось, что за отсутствием крупной буржуазии денежные налоги уплачиваются только средними слоями крестьянского и промыслового городского населения, которые уже участвуют в советском хозяйственном строительстве и содержании государства путем трудовых повинностей и передачи части продуктов по разверсткам. «Признавая в этом безденежном продуктообмене между крестьянскими единоличными хозяйствами и государством непосредственный переход к осуществлению социалистического строительства (выделено нами. — СЛ.), исключающий необходимость существования налоговой системы», объявлялось об отмене всех денежных налогов, а также и натурального налога[544].

В том, что VIII съезд Советов не оставил нам еще одну яркую иллюстрацию к характеристике сознания военно-коммунистической эпохи, есть личная заслуга Ленина, который как истинный политик остерегся широковещательно декларировать заманчивые и очевидные, на первый взгляд, идеи. Пелена сомнения начинала окутывать политику государственного насилия, основу военного коммунизма, и вместе с ней все его суровое здание.

Постановление VIII Всероссийского съезда Советов о мерах помощи крестьянскому хозяйству вызвало неоднозначную реакцию в обществе. В печати наряду с валом публикаций апологетического, агитационного содержания появились и откровенные критические отзывы. Наиболее солидно оформляется точка зрения ВСНХ. Его журнал «Народное хозяйство» поместил статью М. Савельева «К итогам VIII съезда Советов», в которой очень недвусмысленно ставились под сомнение результаты съезда. Давалась также характеристика состава съезда, во многом объясняющая эти результаты и «царившее» единодушное настроение:

«Подавляющее большинство на съезде были, конечно, коммунисты, точнее — верхи наших организации, ибо представители с мест также в значительной части представляли из себя наиболее опытных и наиболее ответственных работников». Но, как замечает Савельев, по ходу съезда можно было на основании отдельных выступлений, реплик попытаться определить общее настроение «там, во глубине России».