Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

Как и Ларин в тезисах к III съезду СНХ, Крицман подчеркивает то обстоятельство, что сохранившийся у государства «незначительный по сравнению с добрым старым временем товарный фонд представляет на рынке колоссальную мощь. Цена индустриальных продуктов на деревенском рынке поднялась в пять, десять и больше раз сильнее, чем цена сельскохозяйственных продуктов». Но у Крицмана есть очень существенное отличие, он не предусматривает, подобно Ларину, принудительного безвозмездного отчуждения части продуктов (налога), а просто, разумеется из лучших побуждений, предлагает разверстку на все необходимое количество продуктов, каковое обменивается по твердым товарным эквивалентам, причем товарная оплата наиболее ценных и нуждающихся в поощрении производства продуктов должна доходить до соотношения эквивалентов на вольном рынке.

Разверстку Крицман совершенно недвусмысленно противопоставляет монополии на все излишки. Наряду с разверсткой подразумевается существование вольного рынка, на котором используется вся денежная масса, получаемая городским населением в качестве зарплаты. Как и у Ларина, все денежные расчеты внутри регулируемого государством хозяйства прекращаются.

Тезисы имеют яркую антикомпродовскую направленность, существование Наркомпрода вообще не предполагается. Во всяком случае его название не фигурирует, а речь идет об особом центре государственного принудительного коллективного товарообмена, который через свои местные органы учитывает конъюнктуру рынка и контролирует ход заготовок. Заготовки ведутся специальными органами, особыми для каждого продукта и каким-то образом тесно связанными с соответствующими группами промышленных и городских потребителей сырья и продовольствия. Товарообмен ведется не индивидуально, а со специально организованными товариществами или производственными кооперативами крестьян или кустарей. Общее распоряжение государственным товарным фондом Крицман, как патриот своего ведомства, оставляет за «особым органом, как это имеет место и сейчас», надо понимать, за Комиссией использования.

Тезисы Крицмана — это развернутый документ, который содержит и историческое обоснование, и массу подробностей, но мы ограничимся сказанным. Несмотря на то, что в них живет дух новой экономической политики, они также имеют много надуманного и волюнтаристского. Последнее вытекает из их ведомственного характера. Выраженная антикомпродовская направленность этого документа во многом его портит, отрывает от реальности. Игнорирование существования и интересов такой мощной и влиятельной организации, как Наркомпрод, даже в проекте отхода от продовольственной диктатуры — явное ребячество. Крицман грешит радикальностью еще и в том, что отказывается от идеи налога, безвозмездного отчуждения части продуктов, еще более отклоняясь от поставленной цели.

Состоявшийся 29 марта — 5 апреля 1920 года IX съезд РКП(б) сыграл большую роль в развитии военно-коммунистической политики. Выбирая путь для мирного строительства, он сделал ставку на военные, принудительные методы работы. Его решения укрепили принципы командно-административного управления экономикой и надстроили над системой насильственного отчуждения продуктов у крестьян систему милитаризированной трудовой повинности в промышленности.

Главным предметом обсуждения на съезде стала выработанная ЦК в течение мирной передышки платформа экономического строительства, в основу которого была заложена идея единого хозяйственного плана, имевшего своим методом всеобщее государственное принуждение. В. И. Ленин, выступая, сказал, что ЦК в этом вопросе занял совершенно определенную позицию.

«Задача состоит в том, чтобы к мирным задачам… восстановления разрушенного производства приложить все то, что может сосредоточить пролетариат, его абсолютное единство. Тут нужна железная дисциплина, железный строй, без которого мы не продержались бы не только два с лишком года, — даже и двух месяцев»[380].

В этом же ключе построена и основная часть блестящей речи Троцкого, которая своей яркостью обнажает принципы и иллюзии сознания той эпохи. Он объявляет величайшим завоеванием то, что «мы убили вольный рынок», и старым буржуазным предрассудком — утверждение, что принудительный труд непроизводителен, «а если принудительный труд непроизводителен, то, стало быть, этим осуждается наше хозяйство, ибо общество есть организация нашего труда. Если труд организован на неправильном принципе, на принципе принуждения, если принуждение враждебно производительности труда, значит, мы обречены на экономический упадок, как бы мы ни изворачивались, что бы мы ни делали»[381].