Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

«Единственно целесообразный путь получения от крестьян хлеба — это индивидуальный обмен с ними. Бояться индивидуального обмена нечего. Отрицать его из боязни кулацкого засилья смешно, имея в своих руках аппарат государственной власти, имея возможность бороться с кулаком соответствующей системой налогов. Бояться нужно другого — того положения, при котором в деревне остается без обработки земля за отсутствием лошадей и семян, город остается без рабочей силы, когда в деревне она без применения, а все вместе— без хлеба…

…Товарообмен с крестьянами требует известного количества товаров. У нас их мало. Необходимо поэтому до того момента, когда будет товар, часть хлебных продуктов отбирать без замены их товарами. Это верно. Но выход из этого другой — не изъятие хлебных излишков, а введение натурального налога, построенного возможно более просто — налога с площади земли тем большего, чем выше обеспеченность землей и чем лучше постоянное количество почвы с разделением земли по качеству на 3–5 разрядов по районам. Известный минимум земельной площади, достаточной только для прокормления семьи, пользующейся ею, должен быть исключен из обложения».

Чубаров считает, что эти же критерии должны стать основой натурального обложения и на другие продукты. «Здесь возможен точный учет, а там, где есть точный учет только и возможна серьезная работа».

И в заключение автор пишет:

«Побольше внимания к интересам с.х., побольше уважения к широким крестьянским массам, поменьше всяких отрядов, создание условий, способствующих развитию производительности труда на земле, правильная налоговая система, признание принципа товарообмена „товар за хлеб, товар за труд“ — вот что должно сейчас же стать программой политики Советской власти в деревне»[379].

Несомненно, что соображения Чубарова из Скопина гораздо последовательней и основательней, чем предложения Троцкого, но также обращает на себя внимание совпадение некоторых рассуждений и даже предрассудков. Это подчеркивает, что идею новой экономической политики невозможно приписать кому-то конкретно. Она всегда составляла неотъемлемый элемент военного коммунизма и заявляла о себе в каждый критический момент в той или иной форме.

Вообще, имея перед собой задачу изучения предпосылок НЭПа, вопрос нужно ставить шире продовольственной политики. «Военный коммунизм» и «НЭП» — это две принципиальные всеобъемлющие системы, и борьба между ними идет на протяжении всей советской истории, в каждом общественном звене, по любому вопросу социально-экономической политики. Чтобы получить возможно полное представление о развитии этих двух тенденций, например, в 1920 году, необходимо брать сразу весь срез общественных отношений, выделять принципиальные моменты в дискуссиях и по советскому строительству, и о роли профсоюзов, и о единоличии и коллегиальности и т. д. Понятно, что провести такой обширный анализ задача чрезвычайно сложная, поэтому ограничимся главным — проблемами продовольственной политики, т. е. проблемой отношений двух различных общественных укладов — государственной промышленности и крестьянского сельского хозяйства, — проблемой, которая является стержневой в понимании истории этого периода с точки зрения борьбы противоположностей.