Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

Сам Ленин на съезде также крупно шагнул «назад» к «ленинской» теории. Он официально объявил о том, что партия берет курс на союз со средним крестьянством. Но курс этот, запечатленный в съездовской резолюции «Об отношении к среднему крестьянству», был так же противоречив и не до конца последователен, как и все сделанное ранее. На съезде делегаты выразили некоторое недоумение в записках, которые они посылали Ленину, провозгласившему: «Не сметь командовать!» крестьянином. Они писали: «Как совместить шаги навстречу среднему крестьянству с практическими шагами Советской власти?» «Как согласовать лозунг добрососедских отношений с мелкобуржуазными элементами и нашу продовольственную политику, которая отражается, конечно, не только на кулацких спинах, но главным образом при нашей теперешней территории на среднем крестьянстве?»[191] Ответов на эти вопросы в материалах съезда не было.

Где-то в бумагах аграрной секции съезда затерялась переданная туда резолюция так называемого Рабочего комитета профессиональных союзов по содействию организации сельского хозяйства, принятая на заседании 16 марта при участии представителей ВЦСПС, всероссийских профсоюзов металлистов, железнодорожников, пищевиков, химиков, Военно-продовольственного бюро и других, в которой единогласно было решено, что, так как «реквизиция дает вообще незначительные результаты сравнительно с нормальной ссыпкой, а при нынешних условиях сохранение ее, являясь уже совершенно излишним и бесцельным, лишь напрасно раздражало бы крестьянское население и понижало бы охоту его к широкой организации посевов, просить СНК немедленно особым актом воспретить впредь реквизицию у крестьян хлеба и совершенно прекратить деятельность реквизиционных отрядов управления продармии Наркомпрода и упразднить их, оставив только рабочие отряды Военпродбюро, основной задачей которых является организация деревни»[192]. Предлагались различные мероприятия по укреплению экономических и политических отношений с крестьянством, в том числе и немедленное материальное стимулирование крестьян к расширению посевов в наступающих весенних работах путем гарантий возмещения его трудовых затрат и пр. Это постановление было передано Бухарину и Ларину для сообщения в ЦК партии и на аграрной секции VIII съезда, но ЦК не счел нужным будировать на съезде этот раз и навсегда решенный вопрос, а председатель аграрной секции А. В. Луначарский самостоятельно не рискнул выступить по этому поводу, несмотря на свои крайне напряженные отношения с Наркомпродом, сложившиеся в бытность наркома просвещения уполномоченным ВЦИК по продовольствию в Костроме.

В марте были вновь повышены твердые цены на хлеб, но политика продовольственной диктатуры с ее отрядами и реквизициями суровым кулаком разбивала в беспорядочную мозаику мероприятия «нового периода экономической политики». Как тогда говорили по поводу крестьянской политики большевиков, правая рука не ведает, что творит левая.

Однако усиление репрессивного аппарата не являлось единственным критерием в оценке политики Наркомпрода. Для понимания причин, определявших развитие политической и экономической ситуации в 1919 году, следует внимательнее отнестись к вводимой Комиссариатом продовольственной разверстке. Вопреки распространенному мнению продразверстка явилась не ужесточением продовольственной диктатуры, а ее смягчением.

Продовольственная политика, точнее сказать продовольственная практика, эпохи военного коммунизма представляет собой весьма многообразное и противоречивое явление. За свою короткую историю она испытала несколько трансформаций в целом, кроме того, приобретая многоликое своеобразие в зависимости от конкретных условий регионов, губерний и даже уездов. Но со временем продовольственная политика принимала все более унифицированный характер, постепенно вливаясь в русло продовольственной диктатуры.

В ее становлении выделяются два основных периода, точнее две формы, в которых находило свое воплощение стремление государства к собственности на продукты крестьянского труда. Под первой формой продовольственной диктатуры мы подразумеваем принципы, установленные декретом ВЦИК от 13 мая 1918 года и сопровождавшими его постановлениями. Декрет объявлял государство полным собственником хлеба в стране, оставляя на руках его производителей только то количество, каковое, по мнению правительства, было достаточно для ведения хозяйства и личного потребления крестьян. Инструментами для осуществления столь всеобъемлющей претензии были избраны нормирование потребления, подворный учет и реквизиции.