Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

Начавшееся в апреле-мае наступление деникинской армии, кажется, менее всего было обязано своими успехами полководческим талантам ее генералов и поддержке Антанты. Свидетели и участники боевых действий описывали катастрофическое разложение Красной армии, которая просто бежала без боя и сопротивления. В письме одного из участников отступления есть характерные эпизоды: «Вечером 2 мая пришлось быть в штабе 8-й армии. Туда приехал начальник обороны тов. Лацис и со слезами на глазах сообщил, что он был за фронтом 15 верст и нигде неприятеля нет, а армия бежит»[237]. 3 мая был оставлен без выстрела Луганск. Картина отступления была поразительная. «Беспрерывные, на несколько десятков верст воинские обозы, нагруженные различным хламом, граммофонами, матросами, разной мебелью, только не воинским снаряжением, последнее безжалостно бросалось. Паника неимоверная, на донецкой переправе давка, драка за первенство переправы и если бы, боже упаси, хоть пять казаков в это время показалось бы сзади, все потонули бы в Донце. На наше счастье их и близко не было. Они явились в Луганск только к вечеру, на следующий день после нашего отступления»[238].

Наиболее рельефно проявлялось отношение крестьянства к Советской власти, к большевикам на самом остром вопросе в этот период — военных мобилизациях; он заслонил на время даже злосчастную продовольственную политику. По данным Высшей военной инспекции, к июлю 1919 года в семи округах республики было призвано 3395619 человек, уклонилось — 754488, т. е. 22 %. По отдельным губерниям процент уклонившихся был больше (Курская — 33 %). Вместе с дезертировавшими из тыловых частей — 176971 человек, утечка составила 868621 человек, или 25 %. Число забракованных по состоянию здоровья составило 624839 человек, т. е. 23 % явившихся по мобилизациям. ВВИ полагала, что число неправильно забракованных составляет 20 % от их общего числа, и делала заключительный вывод, что «общее количество уклонившихся, дезертиров и неправильно забракованных составляет не менее, а вернее, более 1000000 человек»[239].

Н. В. Крыленко, в ту пору занимавшийся в качестве уполномоченного ЦК и ВЦИК проведением мобилизаций во Владимирской губернии, «хвастался»: «Моя губерния будет самая последняя по числу мобилизованных волостной мобилизацией — 142 человека. Но зато ни один из них не убежал. Я видел седых стариков, которые записывались добровольцами, когда я их спросил почему, то объяснилось очень просто: это были члены комбедов, которых с кольями гнали из деревни»[240].

Он говорил это на совещании в ЦК, где после проведения кампании по мобилизации и борьбе с дезертирством собрались уполномоченные ЦК и ВЦИК по всем губерниям, подвели итоги и откровенно поделились впечатлениями о положении на местах. Первым выступил редактор «Известий» Ю. М. Стеклов (Нахамкис), работавший в Вятской губернии. Позволим себе поподробнее его процитировать, тем более что-то, о чем он говорил, нельзя отыскать ни в одном номере его газеты.