Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

«В последнее время продовольственный кризис все более и более обостряется, рабочие массы все сильней сжимаются голодом. Сделанные летом и в начале осени запасы продуктов в большинстве случаев израсходованы, продовольственные учреждения ничего не дают своим потребителям. Рабочие обессиливают, теряют всякую физическую возможность работать у станков и под влиянием тяжелых мук голода и холода прекращают свои работы. На этой почве на целом ряде Московских металлообрабатывающих предприятий рабочие близки к открытому выступлению, всюду ими усиленно обсуждается продовольственный вопрос…»[304]

Угрожающее положение в столице заставило руководство Моссовета вновь поставить вопрос о разрешении коллективных заготовок и свободного привоза продовольствия. 6 декабря состоялось оперативное заседание Совета Народных Комиссаров для обсуждения единственного вопроса — о снабжении рабочих Москвы. Доклад делал Председатель Моссовета Каменев. В Совнаркоме уже начала складываться добрая традиция встречать наступление зимы появлением Каменева с требованиями ослабить режим продовольственной диктатуры. Но такой же традицией стала и отчаянная борьба Цюрупы против претензий Каменева. Поэтому Совнарком счел необходимым принять экстренные меры лишь по ускорению продвижения в Москву продовольственных маршрутов, ремонту транспорта и т. п.[305]

Однако упорная борьба двух точек зрения заронила зерно сомнения у Ленина. Известен проект резолюции «О работе аппарата продовольственных органов», написанный В. И. Лениным в этот день, в котором вопрос о продовольственной политике ставится шире рамок продовольственной диктатуры[306]. Проект предполагал создание комиссии по обновлению и реорганизации продорганов, внесение духа инициативы в работу этих органов. Любопытно, что Ленин намечал привлечение рабочей и даже буржуазной кооперации как практическую меру для осуществления этих задач. В этом обнаруживается явное отступление от тактики Наркомпрода на свертывание параллельных частных, коллективных или кооперативных заготовок.

К работе комиссии Ленин планировал «обязательно привлечь, без включения в комиссию», Н. А. Орлова. И коль скоро Ленин в связи с таким важным делом вспомнил о существовании некоего Орлова, то есть смысл сделать небольшое отступление и остановиться на характеристике личности и взглядов этого незаслуженно забытого человека. Тем более что точные и остроумные замечания Николая Афанасьевича Орлова, сделанные им в свое время, не раз служили нам нитью Ариадны в исследовании головоломного лабиринта продовольственной политики.

Представляется, что Орлов относился к тому привлекательному типу мыслителей, над которыми сильна власть идей, которые не считают возможным приносить их в жертву на алтарь корпоративных интересов. Работая в издательском отделе Наркомпрода, он не смог удержаться там. Уже его первую большую книгу «Девять месяцев продовольственной работы Советской власти» в 1918 году Наркомпрод счел необходимым сопроводить предисловием, где говорилось, что многие соображения автора «не отвечают взглядам Народного Комиссариата по Продовольствию». По мере развития политики продовольственной диктатуры эти разногласия усилились. В 1919 году в брошюре «Продовольственное дело в России во время войны и революции» Орлов ополчился на политику повального огосударствления частной и кооперативной торговли. Поскольку Наркомпрод, писал он, не в состоянии обеспечить население, оно имеет право требовать самостоятельности в сфере заготовок и распределения хозяйственных благ. Орлов блокировался с умеренным крылом партийно-государственного руководства и считал, что продовольственное дело в республике должно развиваться в направлении, заданном декретами от 10 декабря 1918 и 17 января 1919 года, снимавшими некоторые ограничения на свободный обмен между городом и деревней. Эта точка зрения абсолютно расходилась с официальной позицией Компрода, который объявил эти декреты вынужденными и идущими вразрез с основами советской продовольственной политики[307].