«Крестная дочь» Кремля. «Семейные» тайны Татьяны Дьяченко

«В конце 1996 года я был назначен заведующим Закавказским бюро Общественного российского телевидения. Бюро еще фактически не существовало. Мне предстояло увязать в единую структуру корпункты программы «Время» в Азербайджане, Армении и Грузии. Естественно, с «центром управления» в Тбилиси. А в силу того, что все вопросы решались в Москве, много времени приходилось проводить в кабинетах Останкино. На финансах ОРТ тогда сидел ныне покойный мультимиллиардер Бадри Патаркацишвили, соратник Бориса Березовского по бизнесу. К Грузии у Бадри, как и у любого выходца из Тбилиси, было особое отношение. Поэтому там, где корпункту в «обычном» регионе было достаточно составить мало-мальски правдоподобную смету на житье-бытье и просто начать работать, вновь испеченный зав. бюро был вынужден по пунктам защищать каждую копейку. Бадри Шалвович, давно проживая в столице России, был уверен, что в Грузии цены бросовые, суетиться не надо, а президент Шеварднадзе для посланника Москвы сам все сделает, даже дом, если надо, построит. На самом деле помощь Шеварднадзе ограничилась улыбками при представлении. Так что в глазах Патаркацишвили я был надоедливым вымогателем.

Как-то, уже после новогодних торжеств, неспешно бреду по останкинскому коридору. Из приемной директора ДИП ОРТ Ксении Пономаревой крик: «Володя, зайди к Борисовскому!» Мой друг и начальник Олег Борисовский хитро так на меня глянул и сообщил: «Я тебе деньги нашел!» Ура, думаю я, вопрос с финансированием бюро наконец решен, но делаю непонимающий вид – мол, какие деньги? И тут облом: «Поедешь руководителем наших телегрупп в Грозный на выборы президента Чечни. Все равно ты сейчас дурью маешься…» Тогда за пребывание в горячих точках нам платили недурственные суточные – 100 долл. в день.

Прилетаем 20 января 1997-го большой командой в Грозный. Монтажер Володя Поляков, корреспонденты Антон Верницкий и Алишер Ходжаев, кинооператор Георгий Муравьев, а еще звукорежиссер, инженер по оборудованию и спутниковому передатчику. Встречают сначала бородатые боевики с автоматами, изображающие службу авиационной безопасности и пограничников. Затем попадаем в руки местных – кинооператора-корреспондента ОРТ Умара Магомадова и его водителя. Обнимаемся, но я кручу головой по сторонам – не вижу Романа Перевезенцева. Он мой крестник, я его когда-то рекрутировал на ОРТ со Ставропольского телевидения.

– Где Рома?

– Он со Славой Тибелиусом вчера поехал в Назрань перегонять материал.

– Звонили?

– Да, но телефон не отвечает.

– Заявляли куда-нибудь? МВД, безопасность в курсе?

– Зачем, наверно, загуляли, дело молодое, – отвечает Умар.

У ребят был сотовый телефон, тогда большая редкость. Тут же связываюсь с редакцией – Перевезенцев репортаж не передавал. И все закрутилось в бешеном темпе. А мне поручили заниматься поисками и давать информацию в эфир по пропавшим журналистам. Москва помогала, как могла, в основном контактами.

Через несколько дней о похищении корреспондентов знала вся Чечня. Стали подбрасывать записки – «Знаем, где и кто, дайте денег». Бизнес на заложниках процветал, и лихие ребята искали способы подзаработать. Деньги можно взять и так, без отдачи «живым товаром». А разные деятели, от генерала Лебедя до Березовского, стали делать попытки набрать на освобождении заложников другой капитал, политический.

Надо отметить, в независимой Ичкерии у Бориса Березовского, фактически контролировавшего ОРТ, связи были серьезные. Нас поселили в избирательном штабе Масхадова, что можно было расценить как признак особого внимания.

Это был обычный частный дом на окраине Грозного, весь обложенный минами на растяжках. Внутри сидели до зубов вооруженные молодые ребята – охрана. Кстати, половина из них были студентами российских вузов. Благодаря влиянию БАБа нам даже подбрасывали «с барского плеча» мешки сверхдефицитной в Чечне выпивки, конфискованной на постах шариатской безопасности. Нужна встреча с Мовлади Удуговым – пожалуйста. Почти ежедневные контакты с министром внутренних дел ЧРИ Казбеком Махашевым – не проблема.

Разыскники, многие были старой, еще советской школы, при появлении наводок брали меня с Георгием Муравьевым в ночные рейды по освобождению заложников. Героический кинооператор каждый раз мчался на захват впереди спецназа – все надеялся, что там, в очередном сарае, держат наших. Однажды спас всем жизнь – включил яркий накамерный свет и ослепил боевика, уже рвавшего чеку гранаты. Хваткие спецназовцы (они же дудаевско-масхадовские боевики) успели его зафиксировать и скрутить. Но все тщетно – в тот раз освободили заложника из Дагестана.