Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Королевское участие далось непросто. В прошлом большинство крестоносцев старались уладить свои дела до отъезда, но многочисленные сложности, возникающие в связи с отсутствием короля в своём королевстве в течение нескольких месяцев, а может быть даже и лет, могли существенно затянуть подготовительные мероприятия. В 1147 году были назначены регенты, чтобы защищать трон и надзирать за ежедневным управлением королевством во всём: от закона и порядка до экономики. Во Франции на эту должность был избран аббат Сугерий (Сюжер) из Сен-Дени, давний союзник Капетингов, наставник Людовика в детстве. В Германии десятилетний сын Конрада Генрих был назван наследником, а королевство было доверено аббату Вибальду из Корея и Ставело.

Беспокойный характер средневековой европейской политики также означал, что участие коронованных особ в Крестовом походе углубит и расширит потенциал для пагубного антагонизма между отдельными контингентами. Одно только напряжение между Северной и Южной Францией едва не остановило Первый крестовый поход. И хотя укоренившееся чувство национальной особенности ещё не проявилось в обоих королевствах, в 1147 году жители Франции и Германии путешествовали на Святую землю в разных армиях, возглавляемых своими монархами. Соперничество и подозрительное отношение к людям другой национальности легко могло нанести вред экспедиции. Однако, по крайней мере, для начала обе армии демонстрировали готовность к сотрудничеству, координации и связи. 2 февраля 1147 года Людовик в присутствии Бернара Клервоского встретился в Шалон-сюр-Марн с представителями Конрада, чтобы обсудить подготовку к походу. Затем французы и немцы встречались и планировали свои действия раздельно в Этампе и Франкфурте.

Присутствие двух королей в Крестовом походе также грозило разрушить непрочное дипломатическое равновесие, существовавшее в середине XII века в латинском христианском мире. Эта проблема была связана с Роджером II Сицилийским, главой сильного норманнского королевства, которое быстро приобретало вес. В 1140-х годах экспансионистская политика Роджера напрямую угрожала папству и Византии, и они надеялись на своего общего союзника Конрада, чтобы противостоять сицилийской агрессии. Решение Конрада присоединиться к Крестовому походу угрожало разорвать эту сеть взаимной зависимости, поставив Рим и Константинополь под удар. Ситуация усложнилась из-за сравнительно дружеских отношений Людовика с королём Роджером — этот факт чрезвычайно беспокоил Евгения и заставлял греков подозревать сицилийско-французский заговор. Мануил Комнин, теперь правивший Византией, отправил послов к Людовику VII и Конраду III в попытке договориться о мирном сотрудничестве с крестоносцами, но сомнения у императора всё равно оставались. Папа тоже вряд ли желал, чтобы Конрад покинул Европу.

Королевская дипломатия имела практическое влияние на маршрут, выбранный экспедицией. Учитывая состояние западных морских технологий в 1140 году, транспортировка всех крестоносцев в Левант морем была неосуществима. Тем не менее Роджер II предложил перевезти французские войска на Восток, но в конце концов от этого пришлось отказаться из-за напряжённых отношений между Сицилией и Византией. Как и в Первом крестовом походе, подавляющее большинство войск экспедиции 1147 года отправилось на Ближний Восток по суше мимо Константинополя и через Малую Азию. Это имело тяжёлые последствия.

Остался вопрос: как два самых могущественных властелина латинского христианского мира будут общаться с правителями государств крестоносцев? Станут ли Людовик и Конрад прислушиваться к князю Антиохийскому, графу Эдесскому или королю Иерусалимскому? Или французский и немецкий монархи будут действовать по собственным независимым и потенциально несовместимым планам?

Хотя непосредственное влияние участия Людовика и Конрада в экспедициях 1146 и 1149 годов было значительным, это ничто по сравнению с исторической важностью союза между крестоносным движением и средневековой монархией. И то и другое со временем менялось благодаря этой тесной, часто беспокойной связи. Утремер и западный христианский мир теперь ждали, что европейские монархи возглавят дело крестоносцев, но будущие экспедиции с участием латинских монархов были подвержены тем же проблемам: имеющиеся в распоряжении средства, ресурсы и людская сила; им мешали та же самая раздробленность и отсутствие общих целей. Крестовые походы с участием королей оказались громоздкими, не реагирующими на нужды Ближнего Востока и всегда имели тенденцию дестабилизировать европейскую политику. Одновременно идеал священной войны оказал влияние на практику королевского правления на латинском Западе. Преданность делу крестоносцев стала обязанностью христианских правителей, благочестивым долгом, который подтверждал их военные навыки, но существовал параллельно задаче управления государством[133].

На пути к Святой земле