Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Крестоносцы продолжали, когда это было возможно, следовать вплотную к берегу, сохраняя ещё более тесный контакт с флотом. Элитным, закалённым в боях рыцарям — тамплиерам и госпитальерам — была поручена самая сложная задача: поддерживать авангард и арьергард, а короля и основную массу конных рыцарей в центре прикрывала на уязвимом левом фланге хорошо вооружённая пехота. Мусульманский очевидец, видевший армию несколькими днями позже, написал, что при таком походном порядке армия — неприступная стена. Защищённые «длинными, отлично сделанными кольчугами» франки были почти неуязвимы для лёгких метательных снарядов. «Стрелы падали на них, не причиняя вреда». Он видел «франков с десятью стрелами, торчащими из спин, которые спокойно шли в колонне». Пехотинцы могли вести огонь из луков и арбалетов, чтобы не подпускать противника, но в основном они были заняты поддержанием строгого походного порядка. Осознав, что роль «щита» потребует от пехотинцев немалых физических и психологических жертв, Ричард разделил их на два отряда, чтобы они могли чередоваться. «Отдыхающий» отряд шёл на защищённом правом фланге, у моря, вместе с армейским обозом[296].

В таком походном порядке христиане 28 августа покинули Хайфу. Они хорошо понимали, что отныне и впредь будут подвергаться интенсивным и непрекращающимся нападениям со стороны войск Саладина. Теперь Ричард старался беречь энергию армии и после каждого этапа марша устраивал отдых на день или два. Мусульманские войска определённо шли по пятам, даже пикетировали латинские лагеря по ночам, постоянно ожидая возможности разрушить походный порядок. Остаётся только неясным, собирался ли султан вызвать крестоносцев на полномасштабное открытое сражение. Историки упорно придерживаются ошибочного мнения относительно намерений Саладина, предполагая, что он с самого начала выбрал удобную площадку — на юге, возле Арсуфа. Очень подробные записи Баха ад-Дина, который находился рядом с султаном весь этот период, дают нам совершенно иную картину. Представляется, что Саладин был сбит с толку тактикой Ричарда. Смущённый неожиданным решением короля регулярно выделять дни для отдыха, султан ошибочно подсчитал скорость продвижения франков вперёд и время, которое его войскам придётся провести в поле, в результате чего возникла нехватка продовольствия. Судя по всему, на данном этапе английский король переиграл султана. Мусульманские войска действительно были отправлены по следу христиан, но сам Саладин начал судорожно искать подходящее поле для сражения, лично объезжая берег на юге и прикидывая уязвимость вероятных мест для лагерей крестоносцев. Всё это время он собирался остановить латинян.

Восемь дней крестоносцы медленно, но верно продвигались вперёд. В пятницу 30 августа, следуя от разрушенных фортификационных сооружений Детруа к Кесарии, они почувствовали, что ещё более страшным врагом, чем Саладин, является жара. Латинец, бывший среди них в тот день, писал: «Жара была настолько нестерпимой, что многие умирали от неё; их сразу хоронили. С теми, кто не мог идти дальше, каких было немало, с больными и измождёнными, король поступал мудро: их до следующего привала везли на галерах и маленьких лодках».

На следующий день, по пути к реке с мрачным названием Мёртвая, франки добились значительного успеха в продолжительном сражении. Среди противников в тот день был Айаз Длинный, один из самых прославленных и свирепых мамлюков султана. И только когда пал его конь, Айаз, рухнувший под тяжестью доспехов, был убит. Баха ад-Дин писал, что мусульмане сильно горевали о потере. А победа значительно укрепила моральный дух христиан. Аналогичное действие оказывал установившийся среди крестоносцев обычай каждый вечер перед отходом ко сну петь хором «Гроб Господень, помоги нам». Но, безусловно, ключом к столь невероятному самообладанию крестоносцев, подвергавшихся сильному давлению, было присутствие Ричарда Львиное Сердце. Король был мудр, непреклонен и готов в любую минуту броситься в бой. Ричард постоянно отслеживал настроение людей, желая быть уверенным, что они ещё не достигли предела выносливости. К началу сентября, когда начались перебои с продовольствием, появились проблемы. Пехотинцы собирались вокруг павших в течение дня лошадей и принимались спорить, кому достанется лучший кусок. Зрелище было нестерпимым для рыцаря — хозяина павшего животного. Король даже был вынужден вмешаться и объявить, что он будет возмещать стоимость каждого павшего коня, если его мясо будет предлагаться «достойным воинам». Благодарные франки поглощали конину, словно это была нежная дичь. Приправленная голодом вместо соуса, она казалась им восхитительной[297].