Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Редчайшее и потрясающе красивое сокровище, дошедшее до нас из эпохи крестоносцев, — маленький молитвенник, вероятно изготовленный в Иерусалиме в 1130-х годах. Теперь он находится в Лондонской библиотеке. Его переплёт из слоновой кости украшен тончайшей резьбой, а на страницах можно видеть ряд изумительных, глубоко эмоциональных миниатюр, иллюстрирующих жизнь Иисуса. Это произведение искусства великолепных мастеров Средневековья являлось личным проводником в христианскую жизнь и религиозные предписания. Там перечислены дни святых, приведены молитвы, в общем, такую книгу можно считать Псалтырем и, не боясь громких слов, назвать истинным шедевром средневекового искусства.

Выделяет эту реликвию далёких веков её происхождение. Считается, что Псалтырь был создан по заказу короля Иерусалима Фулька в качестве подарка для его супруги Мелисенды. Возможно, с его помощью он хотел окончательно с ней примириться. А значит, эта вещь имеет реальную ощутимую связь с Утремером и миром Мелисенды. Возможность увидеть и даже прикоснуться к вещице, которой королева ежедневно пользовалась восемь столетий назад, не может не волновать.

Но Псалтырь Мелисенды может поведать нам больше. Само его существование вызывает яростные споры, которые затрагивают сердце истории крестоносного движения. Структура и украшение книги говорят о художественной культуре, в которой переплелись латинский и греческий стили, стиль восточных христиан и даже исламский. Объединившись, они создали новую уникальную форму — «искусство крестоносцев». По меньшей мере семь мастеровых, работавших в мастерской церкви Гроба Господня, участвовали в создании Псалтыря (включая обучившегося в Византии художника с греческим именем Василий, который подписал одну из иллюстраций). Образы, нанесённые на переплёт из слоновой кости, в основном византийские по форме, но заключены в плотный геометрический орнамент, что предполагает исламское влияние. В других элементах манускрипта видно разное влияние: текст приписывают франку, многочисленные украшенные заглавные буквы, с которых начинаются страницы, являются западноевропейскими по замыслу, а подробный календарь, заключённый внутри, — английским[108].

Отражает ли этот Псалтырь более широкие истины относительно характера жизни во франкском Леванте? Было ли общество, в котором жили Мелисенда и её современники, само по себе особым по характеру и качеству и чем, в сущности, был постоянно воюющий мир крестоносцев — замкнутой общиной, отличающейся религиозной и этнической нетерпимостью, или своеобразным плавильным котлом межкультурного обмена? Этот спор может дать ряд поучительных догадок относительно реалий жизни в эпоху Средневековья. Он же является самым ожесточённым из всех дебатов, ведущихся относительно движения крестоносцев. В течение последних двухсот лет историки высказывали диаметрально противоположные взгляды на взаимоотношения между франкскими христианами и коренным населением Ближнего Востока, причём одни подчёркивали силы интеграции, адаптации и аккультурации, а другие изображали крестоносцев тиранами с нетерпимым колониальным режимом.

Учитывая малочисленность дошедших до нас свидетельств, проливающих свет на социальную, культурную и экономическую жизнь Утремера, неудивительно, что созданный нами образ франкских государств больше отражает надежды и предрассудки нашего собственного мира, чем менталитет и нравы жителей Средневековья. Для тех, кто верит в неизбежность «столкновения цивилизаций» и глобальный конфликт между исламом и Западом, Крестовые походы и порождённые ими общества могут служить мрачным доказательством внутренней предрасположенности человека к дикости, нетерпимости и тираническому подавлению «других». В качестве альтернативы свидетельства транскультурного слияния и мирного сосуществования в Утремере могут использоваться, чтобы подкрепить идею convivencia (буквально «жизнь вместе»), предполагающую, что люди разных этнических и религиозных групп могут жить вместе в относительной гармонии[109].

Несмотря на все эти явные сложности, мир Утремера требует близкого и тщательного исследования, потому что он имеет очевидное влияние на фундаментальные проблемы истории крестоносного движения, ставя два насущных вопроса: были ли франкское завоевание и колонизация Ближнего Востока необычными, потому что велись в контексте священной войны, или, в сущности, совершенно обыкновенными? И изменило ли создание латинских государств на Востоке историю Западной Европы — ускорив межкультурные контакты и взаимопроникновение знаний, став благодатной почвой для более близкого знакомства и понимания между латинскими христианами и мусульманами?