Читаем Крестовые походы. Взгляд с Востока полностью

После этого султан прибыл в город. Его вещи и шатры распаковали. Отец говорил: «Я помню, как его люди ставили шатры в грязи, постелив на землю солому, чтобы уберечь их от влаги. Потом прибыл султан и стал там жить. Такие строгие были его принципы». (Хронисты в один голос превозносят Занги за его заботу о местном населении, которое он защищал от угроз и вымогательств солдат; говорят, что, когда войска Занги ушли из Алеппо, солдаты старались не топтать посевы – с атабеком шутки были плохи.) До Занги Мосул был обнищавшим регионом, но во время его правления он расцвел и впоследствии стал богатым: там выращивали богатые урожаи, повсюду цвели роскошные цветы, в садах зрели фрукты.

Занги всячески защищал честь женщин, своих подданных, особенно солдатских жен. Он нередко повторял, что, если солдатских жен не контролировать во время длительного отсутствия их мужей, они собьются с пути. Он был самый храбрый человек на свете. О времени, предшествовавшем его приходу к власти, достаточно сказать, что он отправился с эмиром Маудудом из Мосула в Тверию, что на территории франков, и метнул копье в городские ворота, оставившее глубокую царапину на дереве. Таким же образом он атаковал крепость Хумайди в Акаре, которая находилась на вершине крутой скалы. Он метнул копье, которое долетело до стены. Есть и другие рассказы. Во время его правления в Мосуле город был полностью окружен враждебными государствами. Все старались захватить его владения. Но Занги не только защищал свои владения от врага, но не проходило и года, чтобы он не присоединил к ним участок вражеской территории. Его соседом со стороны Такрита (Тикрита) был халиф аль-Мустаршид би-Иллах, осадивший Мосул. Со стороны Шахразура был султан Масуд, потом ибн Сукман из Хилата, Дауд ибн Сукман из Хисн-Кайфы, принц Амида и Мардина, и, наконец, франки от Дамаска до Мардина и принцы Дамаска. Все эти государства зарились на его земли, но Занги нападал то на одно, то на другое, одно покорял, с другим заключал договор, и даже перед смертью отвоевал несколько участков земли у своих соседей. Подробности можно найти в книге «История атабеков Мосула», где мы рассказываем о правлении Занги и его сыновей.

Глава 7

Самый важный эпизод ничего не решившего Второго крестового похода, который начался под сенью утраты Эдессы, – это короткая и неэффективная осада Дамаска (1148). Ибн аль-Каланиси был очевидцем событий, и его повествование дополняет и уточняет рассказ ибн аль-Атира. Некоторые экзотические подробности добавляет Сибт ибн аль-Джаузи. Героическая смерть за веру старого факиха аль-Финдалави может считаться символом самых благородных и строгих аспектов мусульманского сопротивления.

Второй крестовый поход. Осада Дамаска

Ибн аль-Каланиси

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Конец веры. Религия, террор и будущее разума
Конец веры. Религия, террор и будущее разума

Отважная и безжалостная попытка снести стены, ограждающие современных верующих от критики. Блестящий анализ борьбы разума и религии от автора, чье имя находится в центре мировых дискуссий наряду с Ричардом Докинзом и Кристофером Хитченсом.Эта знаменитая книга — блестящий анализ борьбы разума и религии в современном мире. Автор демонстрирует, сколь часто в истории мы отвергали доводы разума в пользу религиозной веры — даже если эта вера порождала лишь зло и бедствия. Предостерегая против вмешательства организованной религии в мировую политику, Харрис, опираясь на доводы нейропсихологии, философии и восточной мистики, призывает создать по-истине современные основания для светской, гуманистической этики и духовности. «Конец веры» — отважная и безжалостная попытка снести стены, ограждающие верующих от критики.

Сэм Харрис

Критика / Религиоведение / Религия / Эзотерика / Документальное
Смерть, ритуал и вера. Риторика погребальных обрядов
Смерть, ритуал и вера. Риторика погребальных обрядов

Ритуалы и тексты, с помощью которых люди разных культур пытаются примириться с идеей смерти, интересовала еще классиков социальных наук — Э. Тайлора, Э. Дюркгейма, Б. Малиновского. К на стоящему моменту дисциплинарные границы death studies стали намного шире, а сама эта область гуманитарных исследований претендует на статус одной из самых популярных и активно развивающихся. Книга антрополога и теолога Дугласа Дэвиса представляет собой обзорный труд, способный послужить прекрасным введением в эту научную традицию. Дэвис опирается на концепцию «слова против смерти», которая рассматривает похоронную обрядность как ответ человека на самый пугающий аспект собственной природы, попытку адаптации к нему и даже его преодоления. С этой позиции ученый рассматривает большой круг вопросов, который включает в себя человеческие реакции на утрату близких и теории горя, околосмертные переживания и символическую смерть, историю кремации и отношение к ней в разных культурах, смерть домашних животных и смерть в Интернете, новые виды экологических захоронений и крионику.Дуглас Дэвис — профессор религиоведения и директор Центра исследований смерти и жизни Даремского университета, Великобритания.

Дуглас Дэвис

Религиоведение