Криминальная история христианства. Поздняя античность. Книга 2

Ах, с каким риторическим усердием защищает святой отец своего Бога от упреков по поводу падения Рима! Этот «философ des Orbis universus christianus» (Бернхарт/ Bernhart), объявляемый даже «первым вселенским историком и теологом» (фон Кампенхаузен/v. Campenhausen) полагал, что не имеет значения, что думают люди о разрушении Рима, о том, скольких христиан замучили, убили, насильно увели из родных мест, сколько покончило с собой, умерло с голода, сколько женщин было обесчещено, сколь часто «удовлетворялась похоть варваров». Все это не важно. Даже в изнасиловании были свои плюсы. Разве была бы у изнасилованных иначе возможность, кичиться своей былой добропорядочностью, разве увидела бы иначе свет их «поруганная гордость»? Да, «их насильно лишили невинности, так пусть же уцелеет их скромность». Так говорил философ «des Orbis universus christianus», «титан духа», «универсальный гений» (кн. 1, стр. 399 ), которого все эти бедствия не могли потрясти: ведь на то была Божья воля! А в чем же она состояла? Изрядно покорпев над Библией и воодушевившись изречениями из нее, Августин сообщает, что Бог желал не уничтожения Рима. Он просто хотел «испытать и просветить бедствиями» его жителей, всю Свою паству. Он хотел наказать их, очистить, пробудить в них раскаяние и удовлетворить таким образом Свой гнев» а римлянам вновь подарить Свою милость — высокая, высочайшая педагогика. Род человеческий следует держать в узде. «Они не погибнут, пока славят Бога, они погибнут, если будут его хулить». «Велик промысел Творца, и неисповедимы его пути».

Зато пути тех, кто служит Ему, очень даже понятны: священники бесстыдны, их ничто и никогда не смущает.

По мнению Августина, к падению Рима Аларих, его завоеватель, которого он в своих писаниях упоминает лишь дважды (причем один раз, не называя по имени), не имеет никакого или почти никакого отношения. Все дело в справедливом и милосердном решении Бога. Он всегда преподает нам наилучшие уроки, а Его тайны еще раскроются нам в день Страшного Суда. Даже допустив разрушения, Он проявил милосердие, он смягчил жестокость, потому что хотел не гибели римлян, но их обращения и «новой жизни»! Короче говоря, с этим городом случилось вот что: как рука наша замахивается для удара, но застывает из-за сострадания, ибо достойный наказания и без того низко пал, так и Господь без колебаний пощадил Рим. Большая часть горожан смогла покинуть город, прежде чем враги подожгли егр. Его покинули беженцы, его покинули ранее умершие... Итак, рукою все исправляющего Господа Рим скорее исправлен, чем уничтожен⁴⁸.

Вот вам и философ des Orbis universus christianus!

И пресвитер Орозий, который берется доказать, что в христианские времена отношения между людьми стали намного лучше (кн 1, стр. 437), подобно своему учителю Августину, находит положение дел вполне удовлетворительным. И уж совершенно очевидно, что христиан упрекать не в чем. Орозий со знанием дела сравнивает поход Алариха на Рим с аналогичным событием, имевшим место во времена язычества: с гораздо более продолжительным и тяжелым вторжением галлов под предводительством Бренна, вождя зеннонов. Тогда, в 387 г. до Рождества Христова, — шесть месяцев «miseriae»*, кровавого разграбления города; теперь — просто сказка, по меньшей мере miraculum**; всего три дня оккупации, практически без жертв. Хотя на самом деле улицы были полны трупов, обугленные руины еще долгие годы глядели в небо, дворцы были безжалостно разграблены, а беженцы по всему миру рассказывали о падении города. Однако христиан, которые искали спасения в церквах, Аларих пощадил своим первым же приказом; лишнее доказательство мягкости христианского времени (tempora Christiana) — времени милосерд дия49.

* Мisеriае (лат.) — бедствия. (Примеч. ред.)

** Miraculum (лат.) — чудо. (Примеч. ред.)