Криминальный гений

В федеральном суде дела могут годами дожидаться слушаний и далеко не все дожидаются. 95 процентов дел, дошедших до процесса, заканчивается тем, что подсудимого признают виновным, в немалой степени из-за того, что адвокатам нечего противопоставить стороне обвинения, в особенности против сообщников Леру. Всем, кто входил в группу, занимавшуюся северокорейским метамфетамином, были предъявлены обвинения в сговоре с целью ввоза наркотика в Соединенные Штаты. Хантер, Гебель и Вамвакьяс обвинялись в еще более тяжких преступлениях — в сговоре с целью убийства агента федерального учреждения и его осведомителя. Соборски и Фильтер проходили по статьям, связанным с поставкой кокаина с Багамских островов.

Поначалу казалось, что дело Хантера раскроет и самого Леру. Назначенный судом адвокат Хантера нью-йоркский юрист по уголовным делам Марлон Кертон собирался построить защиту нетривиальным образом, используя хваленого свидетеля обвинения против юристов, добивавшихся осуждения Хантера. В январе 2015 года он подал прошение о закрытии дела Хантера, заявив, что помощь Леру привела к «недопустимым поступкам» правоохранителей. В основе лежала стратегия, редко применяемая и еще реже удачно применяемая, которая строилась вокруг понятия «принуждение». Заявление о «принуждении» подразумевало, что подсудимый совершил преступления в условиях угрозы его физическому здоровью или жизни. Иными словами, подсудимый мог быть признан невиновным, если кто-то с пистолетом в руках заставил его нарушить закон. Согласно утверждениям Кертона Хантер планировал убийство, потому что считал, что иначе Леру убьет его самого.

Джозеф заявил, что за годы до того, как он попал под арест, Леру грозился расправиться с ним и его семьей из-за провала закупки золота. Хантер находился в особом положении, он знал, что Леру исполнял свои угрозы. Кертон написал в прошении: «Мистер… в буквальном смысле слова убивал партнеров, и другие партнеры знали об этом» (имя Леру власти запретили Кертону упоминать, несмотря на статью в «Нью-Йорк таймс»). Кертон продолжал: «Как могли государственные служащие использовать такого человека в целях ареста других людей? Был ли выбор у мистера Хантера? Какой? Выбрать смерть?»

Хантер хватался за соломинку, и дьявольская ирония заключалась в том, что главный исполнитель кровавых замыслов Леру утверждал, что убивал из страха перед убийцами, подосланными Полом. Но при обилии улик другого способа защиты, казалось, просто не было.

Обвинители из Южного округа ответили, что, если Леру и угрожал Хантеру, это случилось слишком давно. У Джозефа было достаточно времени на то, чтобы выйти из организации и обратиться в полицию. И действительно, он сам признавал, что какое-то время не работал на Пола и вернулся в ряды его подчиненных, лишь когда его начальник Дейв Смит был убит.

В деле с корейским метамфетамином Скотт Стэмерс тоже подал прошение, надеясь на оправдание по причине «принуждения». Его юрист запрашивал у обвинителей данные обо «всех угрозах… [Леру] Скотту Стэмерсу», об «убийствах, совершенных по приказу… [Леру]».

Но в итоге Хантер и Стэмерс закончили тем же, что и другие обвиняемые в федеральных судах. Несколько недель спустя, еще до того, как дело попало на стол судьи, Хантер признал себя виновным. Через полгода то же сделали Стэмерс и все десять подсудимых по обоим делам.

К началу 2016 года я уже следил за этими расследованиями два с половиной года, и еще ни разу имя Леру не прозвучало в суде. Адвокаты обвиняемых вынуждены были не только опускать это имя в документах, но и прибегать к тщательно выверенным гипотетическим конструкциям, как, например, один из них в обращении к судье: «Представьте, что у вас есть крестный отец, человек, замешанный в самые ужасные преступления, какие только можно вообразить, включая убийства, и этот крестный отец содержит собственную службу безопасности, совершающую убийства согласно его замыслам».

Сперва фанатически поддерживаемая секретность еще имела смысл. По меньшей мере, до середины 2014 года Леру оставался действующим под прикрытием помощником УБН, находящимся под стражей. Его сотрудничество позволяло оперативникам подготавливать сложные провокации, основанные на ошибочном мнении бывших подручных Пола о том, что он на свободе. Но когда они были арестованы, иллюзия больше не приносила никакой пользы. Его имя попало в международные новости в декабре 2014 года. Секретность стала смешной. Леру мог еще убедить Оза, что статья в бразильской газете фальшивка, но разоблачения «Нью-Йорк таймс» положили конец его вымышленной жизни наркобарона.

И тем не менее правительственные службы по-прежнему окружали личность Пола тайной, следуя собственной логике, конечно, вызывающей вопросы. Его имя стало достоянием гласности, но досье было, как и раньше, за семью печатями. Засекречены были и большие части дел Хантера, его команды несостоявшихся убийц и группы, арестованной за торговлю северокорейским метамфетамином. То же касалось подсудимых из RX Limited в Миннесоте.