Критика цинического разума

Пожалуй, каждому, кто еще достаточно свободен, чтобы ста­вить этот вопрос, остается только полагаться на свой собственный ум, благодаря чему возникает возможность появления новой анти-просветительской партии —^партии «Собственного Мнения». Тот, кто оказался бы достаточно свободным для этого, безусловно, на­шел бы в себе достаточно свободы и для того, чтобы признать пра­вильным антипартийный импульс анархизма, атакующего все партии как суррогаты государства и обвиняющего их в том, что они служат только для оглупления «голосующей серой скотинки» и сбора с нее денег. Таким образом, красивый диалектический оборот об «истине и партийности» остается мыльным пузырем — до тех пор, пока не появилась непартийная партия, которая служит общему жизнен­ному интересу, вмешиваясь в действие слепых механизмов само­разрушения.

3. Провал в секторах

В особенности те достигшие значительного прогресса отрасли Про­свещения, которые подвергают критике фикции ясного самосозна­ния, природы и,идентичности, по сей день неизбежно имеют своими противниками мощные социальные силы, эти фикции использую­щие. Это легко можно показать на примере того Просвещения, ко­торое осуществляется глубинной психологией и которое оказалось втянутым в войну на два фронта, вступив в конфликт с другими фракциями Просвещения; эти последние совершают по отношению к нему подлинное дело антипросвещения. С одной стороны, психо­логия бессознательного беспрестанно «опровергается» сциентизмом и естественнонаучной медициной, которые уличают ее в мифо­логии, с другой стороны, на нее пишет доносы официальный мар­ксизм — как на симптом буржуазного иррационалистического декаданса.

На самом же деле психологическое Просвещение и политичес­кое Просвещение являются противниками в силу того, что они не только конкурируют в борьбе за свободную энергию индивидов, но и часто сталкиваются в предметных вопросах. Как только партий­ные пристрастия сгустились и затвердели, превратившись в иден­тичности, да так, что индивиды уже не просто стали участвовать в жизни партий, но отождествились с партиями, психологическая реф­лексия неизбежно вынуждена была работать с такими искусствен­ными наивными образованиями, разрушая их. Из-за этого она ока­залась в роли нежелательного Просвещения. И наоборот, психо­логическое Просвещение предстает в ложном свете, когда оно начинает превращаться в мировоззрение, в школу, основанную на

определенных мнениях, в идеологию, даже в секту. Это можно наблюдать на примерах многих полных взаимных обвинений споров и догматов новой психологической ортодоксии, равно как и на при­мерах «отвердения» и самоограничения психологизированной суб­культуры. И уж совершенным скандалом оказывается, когда психо­логи — как, например, К. Г. Юнг — под влиянием смеси амбиций и наивности желают оказать любезность политическим течениям вро­де фашизма. Вместо того, чтобы разработать психологию полити­ческого авторитета и прояснить суть политического мазохизма, лидеры психологических движений склонны сами попробовать на вкус сладость авторитета и использовать мазохистские механизмы себе на пользу.

4. Провал в интеллектах

Выше я указал на то, что альянс Просвещения с процессом развития цивилизации, построенной на естественных науках и технике, уже не является бесспорным. Философия Просвещения еще не решается разорвать вынужденный союз и строить новые отношения с наука­ми. Сложившееся в Новое время отождествление разума и науки еще слишком влиятельно, чтобы философия — если она не желает саморазрушения — могла просто отвергнуть навязываемый ей аль­янс с науками. И все же приметы времени говорят о том, что надви­гаются сумерки кумира сциентизма. Начиная с европейского роман­тизма так называемые иррационалистические течения снова и снова оказывают сопротивление процессу развития современного рацио­нализма; современность тоже переживает такую волну антирацио­нализма, к которой примешиваются мотивы «иного разума» — мотивы логики чувств и мистики, медитации и самопостижения, мифа и магической картины мира. Пожалуй, было бы напрасным трудом пытаться отделить здесь зерна от плевел. Время покажет, какие импульсы переживут моду. Когда американский синкретизм в свое время утратит популярность и у нас, а первый зуд anything goes * потеряет остроту, вероятно, снова будет оценена и притягательность ясности. Мутные смеси не могут радовать долгое время; там, где «все сойдет», все становится равно безразличным, но это надо про­сто пережить.

За пределами маятниковых колебаний от очарования к пре­сыщению и обратно у Просвещения остается задача — отвести на­укам более ограниченное место в культуре. Предпосылкой для этого было бы прояснение отношений между различными видами интел­лекта — в особенности между теми различными видами ума, кото­рые противостоят друг другу в качестве науки и мудрости, учености и остроты ума.

Разнонаправленность развития различных видов интеллекта, которые в современном разуме лишь иллюзорно сведены к единой