Крошка Доррит

Она подала карточку миссис Финчинг молодой женщине, отворившей дверь, и та объявила, что «мисс Флора» (вернувшись под родительскую кровлю, Флора приняла свое прежнее наименование) еще не выходила из спальни, но пригласила ее войти в приемную мисс Флоры. Она вошла в приемную мисс Флоры и увидела там стол, накрытый для завтрака на два прибора; третий стоял на подносе. Молодая женщина исчезла на минуту, затем вернулась и предложила ей снять шляпку, расположиться у камина и быть как дома. Но Крошка Доррит, застенчивая и не привыкшая быть как дома при подобных обстоятельствах, не знала, как это сделать, и когда полчаса спустя Флора влетела в комнату, она все еще сидела у двери в шляпке.

Флора так сожалела, что заставила ее дожидаться. И – боже мой! – зачем же она сидит у двери, вместо того чтобы греться у камина и читать газеты, неужели эта нелепая девушка не передала ее просьбы, и как это она все время сидит в шляпке, ради бога, позвольте Флоре ее снять. Исполнив это добродушнейшим образом, Флора была так поражена лицом, оказавшимся под шляпкой, что нежно погладила его руками и воскликнула:

– Ах какая милая Крошка!

Все это произошло в одно мгновение. Крошка Доррит не успела еще оценить любезность Флоры, как та ринулась к столу, засуетилась и затараторила:

– Ужасно жалею, что я так поздно встала именно сегодня, мне так хотелось вас встретить и сказать вам, что всякий, кто интересует Артура Кленнэма, интересует меня и что я ужасно вам рада, а вместо того меня не разбудили, и вот я проспала, и не знаю, любите ли вы холодную дичь и вареную ветчину, так как ее многие не любят.

Крошка Доррит поблагодарила и робко заметила, что она обыкновенно ничего, кроме чая и хлеба с маслом…

– О, пустяки, милое дитя, и слышать не хочу об этом, – перебила Флора, хватаясь за чайник и зажмурившись, когда пар от кипящей воды обжег ей лицо, – я считаю вас своей гостьей и другом, если вы позволите мне эту вольность, и я стыдилась бы относиться к вам иначе, тем более что Артур Кленнэм отзывался о вас в таких выражениях… Вы устали, милочка?

– Нет, сударыня.

– Как вы побледнели, это оттого, что вы так много прошли до завтрака, вы, верно, далеко живете, следовало бы приехать… что бы такого вам дать, дорогая?

– Нет, я совершенно здорова, сударыня. Благодарю вас, но я совершенно здорова.

– Пейте же чай, пожалуйста, – сказала Флора, – и вот возьмите крылышко и кусочек ветчины и, пожалуйста, не дожидайтесь меня, потому что я всегда отношу этот поднос тетке мистера Финчинга, которая завтракает в постели… прелестная старушка и очень умная… портрет мистера Финчинга за дверью очень похож, хотя лоб слишком велик, а мраморных колонн и балюстрады и гор никогда не было, и они не относятся к винной торговле… превосходный человек, но совсем в другом роде.

Крошка Доррит взглянула на портрет, с трудом улавливая смысл комментариев Флоры.

– Мистер Финчинг был такой преданный муж, что решительно не мог расставаться со мной, – продолжала Флора, – хотя, конечно, я не могу сказать, долго ли бы это тянулось, потому что он умер вскоре после свадьбы; прекрасный человек, но не романтический, проза, а не поэзия.

Крошка Доррит снова взглянула на портрет. Художник изобразил его с таким лбом, до которого, с точки зрения умственных способностей, было бы далеко самому Шекспиру.

– Поэзия… – продолжала Флора, хлопотливо собирая завтрак для тетки мистера Финчинга. – Как я откровенно сказала мистеру Финчингу, когда он делал предложение; вы не поверите, он делал его семь раз – раз в карете, раз на лодке, раз в церкви, раз на осле в Танбридж-Уэллсе, а остальные на коленях… поэзия улетела с молодыми годами Артура Кленнэма, наши родители разлучили нас, и мы окаменели, и воцарилась суровая проза, мистер Финчинг сказал, что он знает об этом и даже предпочитает такое положение вещей, и слово было сказано, и жребий брошен, что делать, милочка, такова жизнь, она не ломает нас, а сгибает. Пожалуйста, кушайте на здоровье, пока я отнесу поднос.

Она исчезла, предоставив Крошке Доррит обдумывать ее бессвязные речи. Вскоре она вернулась и наконец сама принялась за завтрак, не переставая говорить.

– Видите ли, милочка, – сказала Флора, вливая себе в чай ложки две какой-то темной жидкости с запахом спирта, – я должна исполнять предписания моего врача, хотя запах вовсе не приятный, но я никогда не могла оправиться после удара, полученного в молодости, когда я так плакала в той комнате вследствие разлуки с Кленнэмом. Вы давно его знаете?

Поняв, что этот вопрос обращен к ней – для чего потребовалось время, так как она не поспевала за быстрым полетом мыслей своей новой покровительницы, – Крошка Доррит ответила, что знает Кленнэма со времени его возвращения в Англию.