Кровавые ночи 1937 года. Кремль против Лубянки

А происходило вот что. Создав с Ягодой прецедент ареста действующего члена ЦК в нарушение Устава ВКП(б), Сталин окончательно развязал руки себе и Ежову. Теперь любой человек в стране мог быть арестован незаконным и неуставным порядком. 14 апреля 1937 г. Политбюро по инициативе Сталина опросом приняло важнейшее постановление «О подготовке вопросов для Политбюро ЦК ВКП(б)», первый пункт которого гласил: «В целях подготовки для Политбюро, а в случае особой срочности – и для разрешения – вопросов секретного характера, в том числе и вопросов внешней политики, создать при Политбюро ЦК ВКП(б) постоянную комиссию в составе тт. Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича и Ежова» [357]

. Тем самым высшая власть в стране перешла в руки упомянутой комиссии из пяти человек.

На следующий же день, 15 апреля, Ежов делает решающий ход. В этот день приказом НКВД Паукера – опаснейшего из уцелевших ягодовцев – на посту начальника отдела внутренней и внешней охраны сменил Владимир Курский, а СПО вместо Курского поручили возглавить Агранову. Одновременно Агранов перестал быть первым заместителем Ежова, а первым заместителем наркома и начальником ГУГБ стал Фриновский. Курский с этого момента становится заместителем начальника ГУГБ и одновременно заместителем наркома. Его задачей стало провести такой же погром руководства отдела охраны, какой он перед этим успешно провел в СПО. Тем самым он становится в НКВД третьим по значимости лицом после Ежова и Фриновского. Для чего понадобилось Ежову создавать новый центр власти в лице Курского? Чтобы еще на одну ступеньку опустить Агранова, который к середине апреля совершенно исчерпал для Ежова свою полезность.

Паукер же оказался изолирован от своих еще остававшихся на свободе сотрудников. Грандиозный контрпереворот завершился. С этого дня можно было открыто объявить Ягоду «врагом народа» и начинать массовое истребление чекистских тамплиеров, которых Ежов окрестил «ягодинским охвостьем». Гипотетическая опасность антисталинского переворота силами НКВД перестала существовать. НКВД с этого дня начал усерднейшим образом перемалывать сам себя и для Сталина стал более не опасен.

Остановимся на личности Карла Паукера. До сих пор мы упоминали о нем вскользь, не выделяя его из когорты ягодинских выдвиженцев. Однако близко знавший его Фельдбин-Орлов этого человека выделял. В своей несколько сумбурной жизни тот сменил множество ролей, побывав и фельдфебелем австро-венгерской армии, и портным, и парикмахером, и председателем общества «Друг детей». В обстановке всеобщего дефицита и системы жесткого государственного распределения он нашел собственную нишу: «Для членов Политбюро он поставлял из-за рубежа последние модели автомобилей, породистых собак, редкие вина и радиоприемники, для их жен приобретал в Париже платья, шелковые ткани, духи и множество других вещиц, столь приятных женскому сердцу, их детям покупал дорогие игрушки. Паукер сделался чем-то вроде Деда Мороза, с той разницей, что он развозил подарки круглый год. Неудивительно, что он был любимцем жен и детей всех членов Политбюро» [358]

. Однако не только доброе процветало в душе Паукера. Огромное желание выслужиться не раз подталкивало его и на дурные поступки. Он любил в своем чекистском кругу хвастать, как организовал ликвидацию неугодной Сталину собаки. Однажды ночью на отдыхе Сталин был разбужен лаем собаки. Он распорядился узнать, что это за собака, и расстрелять ее. Утром ему доложили, что это собака-поводырь, приученная водить слепых, и ее привез один сотрудник Наркомзема из-за границы для своего слепого старика-отца, который живет поблизости; в настоящее время слепой и его собака удалены. Сталин пришел в ярость: он приказал расстрелять собаку, а не удалить ее! Здесь и отличился Паукер. Он оперативно организовал возвращение и расстрел собаки (причем слепого старика заставили самого отвести собаку к месту расстрела), чем сильно утешил вождя. Он же любил рассказывать, как по прихоти Сталина сотрудники Оперода стали бросать гранаты в кавказское озеро, чтобы глушить рыбу и поднять со дна любимую Сталиным рыбную породу. Жители близлежащего селения, жившие рыболовством, сбежались и попросили прекратить варварское истребление рыбы, поскольку ее ловля была единственным источником их существования в скалистой местности. Сталин приказал Паукеру взять всех жителей этого селения обоего пола и выслать в Казахстан за антисоветский мятеж. «Мы им покажем, чье это озеро», – злорадно пояснил вождь. Паукер, рассказывая об этих и им подобных подвигах, захлебывался от восторга [359] . Правда, большинство этих рассказов безвозвратно потеряно, поскольку слушатели Паукера, за исключением Фельдбина-Орлова, вовремя сбежавшего на Запад во избежание «ликвидации», оказались уничтожены. Однако и приведенные истории исчерпывающе характеризуют личность начальника отдела охраны. Его бывший подчиненный Рыбин описывает его повадки одной фразою: «жестокий, как Аракчеев» [360] .