Круги в пустоте

- Митика, - раздраженно повернулся к нему кассар, - ты мне мешаешь, а времени у нас действительно очень мало. Я не собираюсь сейчас с тобой спорить, я буду делать свое дело. И если ты еще раз откроешь рот... ты сейчас еще слишком слаб, чтобы тебя пороть... но вот если связать так же, - кивнул он на пленника, и заткнуть рот набедренной повязкой, то уж это твоему драгоценному здоровью никак не повредит. Так что выбирай. Или ты сидишь молча, или - веревки.

- Только попробуйте, - пытаясь справиться со слезами, пробурчал Митька. - Я тогда... я тогда убегу, вы не уследите.

- Ты уже однажды пытался мною командовать, - сухо обронил кассар. Вспомни, чем кончилось. Больше у тебя это не пройдет. Впрочем, хорошо, что предупредил - теперь я на ночь, пожалуй, буду тебя связывать. На всякий случай. А теперь закрой рот. Не можешь смотреть - отвернись. Или лучше вон пойди к Угольку, напои его. В мешке еще достаточно воды.

Митька, однако, не мог сдвинуться с места. Сидя на корточках, он широко раскрытыми глазами смотрел на происходящее.

- Ну, - ухмыльнулся кассар, поднеся к глазам пленника нож, - ты вспомнил язык?

Парнишка судорожно кивнул.

- Вот и славно. Итак, слушай. Мне надо знать, кто вы такие, кто вас сюда послал и как в точности звучал приказ. Не вздумай лгать - если ты знаешь, кто я, то знаешь и то, что я умею отличать вранье от правды. Если не знаешь просто поверь, что оно так. Скажешь правду - я отпущу тебя. - Чтобы я погиб в степи от жажды и ястребов? - с ненавистью выдохнул юноша.

- Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, - возразил кассар. - Скоро сюда с подкреплением вернутся твои товарищи. И найдут тебя здесь - связанного, побитого, но живого. Дальнейшее зависит от тебя. Сумеешь доказать им, что молчал - будешь жить. Нет - твои сложности. А меня интересует лишь то, что я спросил. Кто, зачем и как. Говори.

Пленник долго не отвечал. Потом мрачно выдохнул:

- Я верен своему слову, я верен своему Роду, я верен своим богам. Язык мой не предаст.

- Вон как? - ненатурально удивился Харт-ла-Гир. - Ладно же. Я тоже верен своему долгу. Приступим.

Митька дернулся, видя, как неуловимым движением кассар схватил левую ступню юноши и положил ее себе на колено, а потом, приставив к мизинцу острие ножа, коротко, но сильно резанул.

Кровь выплеснулась одновременно с криком - сдавленным, отчаянным, звериным.

- Вот так, - кивнул кассар, аккуратно обтирая лезвие пучком травы. Как видишь, я не шучу. - Он брезгливо поднял с земли что-то и поднес к самому лицу пленника. - Вот, одного пальца у тебя уже нет. Теперь очередь второго. Понял?

- Я... - хрипло, плачуще выдохнул парнишка, - я скажу.

Но что он сказал, Митька уже не слышал. Неудержимым потоком хлынула из горла омерзительная, вонючая рвота, в глазах помутилось, запрыгали острые зеленые пятна, и он со стоном упал лицом в траву. И сейчас же милосердная тьма сомкнулась над ним.

- Очухался? - ворчливо спросил кассар, переворачивая Митьку на спину. - Сходи умойся, там еще осталась вода. - Какой же ты все-таки... с белой звезды...

Митька поднялся.

Все вокруг было по-прежнему - зависло в небе жгучее солнце, прокатывался по верхушкам трав легкий ветерок, пугливо шмыгнула какая-то мелкая зверушка. Невозмутимый Уголек бродил невдалеке, шумно вздыхал, время от времени наклонял шею и щипал сухую траву.

И пленник тоже никуда не делся. Черным мешком он лежал навзничь, освобожденный от веревок, и ветер ласково трепал его длинные темные волосы.

- Он все рассказал, - удовлетворенно заметил Харт-ла-Гир. - Да, все как я и думал.

- Вы... - прошептал Митька... - вы убили его! А ведь обещали...

- Да, обещал, Митика. Чего не пообещаешь, лишь бы развязать туго завязанный язык.

- Но ведь... Вы же сами... это же подло!

- Подло, - вздохнул кассар. - Но необходимо. А знаешь, кто виноват в его смерти?

- Ну, кто? - недоверчиво буркнул Митька.

- Ты. Именно из-за тебя мне пришлось зарезать парнишку.

Митька отшатнулся, с ужасом глядя на кассара.

- Но почему?