Круги в пустоте

- Ты просил его не пытать? Ты говорил, что это низко, подло, не по-человечески? - скучным голосом перечислил Харт-ла-Гир. - Ты ставил мне условия, угрожал побегом? А ведь все это говорилось при нем. Теперь посмотри на все это его глазами. Раб смеет вмешиваться в дела господина, раб смеет требовать от господина, при этом раб требует милости к врагу, чуть было его самого не убившего. Мыслимо ли такое? Бывают ли такие рабы? И может ли в таком случае истинный господин тут же, на месте, не отрезать безумцу его поганый язык? Отсюда простой вывод - ты не настоящий раб, а я не настоящий господин. Мы оба с тобой притворяемся. И более того - таких, как ты, ужасающихся пытке, в нашем мире нет. Никто не просится в застенок, но пытка другого - обычное дело, в ней нет ничего странного. Отсюда вывод - ты чужой в нашем мире. Пускай этот юноша, - кивнул кассар в сторону трупа, - сам бы и ничего не понял, он все равно бы рассказал своим, а уж там найдется, кому приложить палочку к палочке. Они охотятся за тобой, Митика, но еще не знают, где ты именно и кто именно тебя сопровождает. Поэтому подозревают всех, кто более или менее подходит под описание. Поэтому в степь высланы разъезды, поэтому подкуплены кочевники. Степь, однако, большая, а куда мы движемся, наши враги не знают. Но стоит им понять, что это именно ты, а не просто похожий на тебя мальчишка - и все их силы будут брошены сюда. Можно кое-как отбиться от одного отряда, да и то... вспомни ночь и стрелу. Но отбиться от целой армии не смог бы ни один... а куда уж мне... Ты понимаешь, что такое армия? Ты видел, как лавиной несется конница? Ты видел, как сплошной цепью идет пехота? Ты знаешь, что такое боевые колдуны... впрочем, у сарграмцев их нет, но от этого не легче. Ты выдал себя своей неуместной жалостью. А ведь сколько раз я тебя предупреждал - слушайся меня, я лучше знаю, какие пути ведут к жизни, а какие - в нижние пещеры.

Митька подавленно молчал. Возразить ему было нечего.

- Поехали, - потрепал его по плечу кассар. - Ничего, тебе наука. Впредь будешь осторожнее.

И вновь пришлось держаться за конскую гриву, и вокруг лежала колючим одеялом необъятная степь. Солнце жарило все сильнее, и млоэ давно уже спрятали в седельную сумку, да и кассар расстался со своей плотной курткой. Под его загорелой, медного отлива кожей прокатывались мощные бугры мышц. Как ни старайся, а такой мускулатуры у него, Митьки, никогда не будет. Это ведь не Земля...

- Что он вам сказал-то хоть? - рискнул спросить Митька, когда они уже изрядно отъехали от мертвого тела.

- То же, что я и предполагал. Это не степные разбойники-тсиу, хотя вырядились они именно так. Разбойникам сейчас нечего делать. Караваны в такое время не ходят, слишком жарко и безводно. Сейчас купцы предпочитают двигаться морем, оно и быстрее получается, и дешевле. А вот осенью, когда переменятся ветры, и морской путь станет опасен - тогда действительно сюда потянутся караваны. Тем более, пройдут дожди и возродится трава, значит, можно не беспокоиться о корме для лошадей и быков... Да и жара спадет, все не так тяжко. Осень - самое разбойничье время, но до осени еще далеко. А эти - крестьяне из нескольких окрестных селений. Все как на подбор - шваль, не достигшая возраста мужа молодежь. Несколько дней назад по селениям ездил богато одетый мужчина, видимо, кассарского звания, а может, и из жрецов. Внешних знаков различия на нем не было. Он выискивал охотников до приключений, щедро платил им задаток. Выдал вот эти разбойничьи тряпки, выдал оружие. За нас с тобой живых он сулил тысячу серебряных огримов, за мертвых - триста. Деньги, как видишь, немалые. Просто так не швыряются. Я думаю, что и ночные наши гости - такие же млишу, как и эти - тсиу. Только ночных, наверное, не из крестьян набирали - уж больно умело стреляют. В общем, дела неважные. В селения нам соваться нельзя, а припасы уже на исходе. И вода... разве что источник какой встретится, но сомнительно. Источники все в селениях, возле воды люди и строятся. Ладно, посмотрим. Пока что мы оба живы и здоровы. Завтра ты уж пешком пойдешь.

- Куда хоть мы идем? - Митька наконец задал давно уже вертевшийся вопрос.

- Если бы знать, - вздохнул кассар. - Если бы знать... Возможно, мы идем прямо в пасть ко льву.

18.

- Ох, не нравятся мне эти игры, - генерал Вязник отпил из фарфоровой чашки и с досадой посмотрел в окно. Слякоть и морось... И куда утянуло недавнюю жару? Внизу асфальт мутно поблескивал лужами, пестрыми зонтами люди отгораживались от седого, набрякшего неба, и в приоткрытую фрамугу ощутимо дуло сентябрем. Хотя до него еще две недели...

- А есть выбор, Павел Александрович? - осторожно поинтересовался Семецкий, устроившийся в углу у огромного, подпирающего потолок книжного шкафа.

- Выбор всегда есть, - буркнул генерал. - Между плохим и отвратительным. Вот я и пытаюсь понять, что же это вы с Геннадием выбрали. Насколько оно отвратно.