Круги в пустоте

- Я понимаю, - согласился Алам. Сейчас он ехал бок о бок с Виктором Михайловичем, и конь его фыркал, тянул шею, явно интересуясь гнедой кобылой. Та совершенно равнодушно относилась и к домогательствам каурого, и к своему не слишком умелому всаднику. Слушалась поводьев, не пыталась лягаться, но и особого радушия не проявляла. Петрушко подозревал, что ему специально выделили самую смирную, самую безопасную для изнеженного гостя лошадь. А может, ее опоили чем-нибудь успокоительным... в лошадиных дозах. Сейчас же вспомнился Семецкий, как на даче он суетился насчет седуксена для дорогого шефа. И хотя по сути Юрик действовал правильно, все же оставался у Петрушко какой-то неприятный осадок. Как-то очень уж быстро его тогда вынесли за скобки.

- Я понимаю, - согласился Алам. - Не думай, что нам ничего неизвестно о вашем мире. Тхаранские маги ходят к вам уже много столетий, а среди уверовавших во Единого много бывших магов. Правда, до сих пор никому из наших не доводилось бывать в Железном Круге, мы довольствуемся лишь рассказами.

- Поэтому и послали к нам этого вашего человека?

- Да, Хья-Тинау. Очень толковый юноша. Вообще-то он Хья-Тинау-ла-Оменну, но не хочет именоваться кассаром. Ему пришлось бежать от своих родных... В Оменну его даже похоронили... символически, конечно. Так вот, Вик-Тору. Все на самом деле очень просто. Если ты верен своей земле, то не думай о грызне ваших правителей, делай то, что считаешь правильным, и воля Единого будет с тобой.

Петрушко ухмыльнулся.

- По нашим законам это трактуется от превышения служебных полномочий до государственной измены, - сообщил он Аламу. - Выручает лишь то, что мало кто из власть предержащих способен поверить в Круги. А мой непосредственный начальник, генерал Вязник, не побежит с докладом к директору Службы...

Он огляделся. Вокруг уже начинался город - по здешним меркам, конечно. Кривые пыльные улочки, глиняные заборы - совсем как в Средней Азии, отвратительная вонь гниющих отбросов, и тут же - голые дети, бегающие взапуски с тощими, похожими на шакалов собаками, мутная вода в канавах.

- Это предместье, - проследив его взгляд, пояснил Алам. - Ближе к дворцу государя ты увидишь и прекрасные сады, и белокаменные храмы, и дома знатных. Но для Единого нет разницы между дворцом и халупой, между вот этим чумазым мальцом и блистательным кассаром. В это трудно поверить, но это так.

- Отчего же трудно? - повернулся к нему Петрушко. - Как раз очень даже понятно. В нашем мире это общепринятая идея, идущая еще от Священного Писания. На практике, правда, бывает иначе. Но теоретически все согласны, что люди равны...

- Люди не равны, - строго возразил Алам. - Люди рождаются разными. Одним Единый дал больше, другим - меньше. Одни с детства воспитываются в неге и в роскоши, другие голодают и терпят побои. Одни умны, а другие не сильно отличаются разумом от животных. Но и те, и другие равно дороги Единому, каждая душа для Него драгоценна, каждая входит во Вселенский Узор. Нельзя сделать всех равными - это все равно что растянуть на дыбе низких и отрезать ноги высоким. Но если видеть в каждой душе отсвет сияния Единого, то уже становится неважным, кто раб, кто кассар, кто государь. Это земные разделения, их нет в Грядущем Царствии.

- Да, что-то похожее и наши священники говорят, - заметил Петрушко. Я, правда, не слишком в этих вещах разбираюсь... жена, правда, с недавних пор заинтересовалась...

- Ничего, Хья-Тинау разберется, - пробасил Алам. - Он хоть и молод, но внимателен и умеет схватывать суть. Ибо сдается мне, что древние предания не лгут, и все началось именно в вашем Круге. - А что будет дальше? - прищурился Виктор Михайлович. - Ну вот обменяемся мы снова с вашим парнем, вернется он сюда и расскажет, что Единым вы зовете нашего Христа. Хорошо, узнали вы это. Но смысл?

Алам заметно качнулся в седле.