Круги в пустоте

- Ну как же ты не понимаешь, Вик-Тору? - недоуменно спросил он. Если все окажется правдой, если Единый пришел в ваш Круг, значит, Он дал вам путь спасения. И этот путь может оказаться гораздо вернее той окольной дороги, которой идем мы. Хья-Тинау узнает, как же нам соединиться с вами, как, пускай и в разных Кругах, идти одной дорогой. То, что открыто нам - это, возможно, лишь капля из реки, а река-то течет у вас. Правда, вы сами перестали из нее пить, но ведь не все... кто-то же остался верным. Мы знаем Единого лишь в образах, видим Его как солнце сквозь закопченное стекло, в вашем же мире Он открылся людям полностью, у вас Он стал человеком, умер и воскрес, и тем дал всем возможность спастись, уподобившись ему. А мы знаем об этом от Вестников, которые давно больше двух столетий - пришли в наш Круг откуда-то издалека. Они недолго прожили здесь, немного что успели рассказать, от них не осталось записанных их рукой свитков. Но слова их люди хранили в себе, и так пошла весть о Едином Боге, Рожденном и Нерожденном. Немногие из нас видели в молитвенном предстоянии отблеск Его славы и силы, но все же видели. Он являлся некоторым и разговаривал с ними не как с рабами, а как с истинными друзьями. Он дал нам, посвященным Ему, силу творить чудеса, силу изгонять демонов и противостоять магам. Заклинания тхаранских искусников бессильны против искренней молитвы единянина... правда, таких среди нас не столь и много. Но пойми, Вик-Тору, это все - предутренний свет, алеющий горизонт, а мы хотим увидеть солнце.

- Что ж, - дипломатично кивнул Петрушко, - надеюсь, у вас получится. А нам еще долго ехать?

- Что, не терпится увидеть государя? - усмехнулся Вестник. - Уже скоро, уже подъезжаем.

Вообще-то Виктор Михайлович ожидал большего. Тронный зал государя Айлва сильно уступал и Грановитой Палате, и Букингемскому дворцу... Пожалуй, таким залом побрезговала и какая-нибудь графиня Растопчина, будучи приглашенной сюда на бал. Иные из его московских знакомых имели квартиры с большей площадью.

И все-таки - красиво. Стены хоть и грубо отделаны, но не известняк и не гранит - какой-то переливающийся блестками сине-зеленый камень, пол выложен мраморными плитками, образуя сложный, слегка даже завораживающий узор. И множество факелов, через каждый метр, причем не обычные, дымно-чадящие, как в обиталище Алама, а, видать, из ценных пород, пропитанные дорогим маслом. Благоухание - пожалуй, это прозвучало бы слишком сильно, но запах приятный, немного отдающий можжевельником.

Государь Айлва-ла-мош-Кеурами восседал в дальнем конце, на массивном, явно из какого-то драгметалла троне. Петрушко про себя отметил, что государю, поди, не позавидуешь. В жару - припечет, зимой - все себе напрочь застудишь, никакие лекаря не помогут. Впрочем, бывает ли тут зима?

- Поклонись до пояса, - на ухо шепнул ему Вестник Алам. - Так положено.

Ну, поклонишься - не переломишься. Петрушко с легкостью согнулся под прямым углом, потом встал прямо, внимательно разглядывая государя.

Тот оказался невысоким, смуглым мужчиной, едва ли старше самого Виктора Михайловича. Курчавая бородка вьется поверх пурпурной, расшитой серебром и золотом мантии, на голове - тонкий обруч с огромным голубым кристаллом посередине. Ну ни дать ни взять дон Румата. С трудом удалось сдержать улыбку.

- Приветствую тебя, Вестник, - поднимаясь с трона, заговорил государь. - Слово твое да пребудет со мной.

- Да почиет на тебе сила и слава Единого, - пробасил в ответ Алам, воздымая над головой руки.

- Приветствую и тебя, далекий гость, - степенно произнес Айлва-ла-мош-Кеурами, легким наклоном головы изволя заметить Виктора Михайловича.

- Доброе утро, - кивнул тот, с тоской отмечая, что ничего приличного в голову не лезет. А всякие "премного благодарен" и "вельми славен еси" тут вряд ли пригодились бы. Пускай чужой язык усвоился с легкостью, но нужные фразы лежали где-то глубоко, до них еще докопаться надо было. Хайяар ведь когда-то объяснял - при обмене душами имну-глонни передается знание, но не жизненный опыт партнера.

- Легко ли добрался ты, гость? - безразлично-вежливым тоном поинтересовался государь, глядя куда-то мимо. Мимо нескольких столпившихся возле трона придворных в пышных мантиях, мимо замерших стражников со странными копьями, напоминавшими африканские ассегаи - толстое древко оканчивалось метровой длины четырехгранным клинком.

- Спасибо, в лучшем виде, - сказал Петрушко, вспоминая свое мучительное странствие сквозь мутный кисель Тонкого Вихря. - Бывало и хуже, добавил он себе под нос.

- Ну, как бы то ни было, ты здесь, кассар Вик-Тору, - ответил государь и неожиданно подмигнул ему. - Нам предстоит обсудить немало важных дел, ибо времена приближаются трудные, и хотя милость Единого непреложно пребывает с нами, но придется и самим поработать.

- Это уж точно, - Петрушко вдруг обнаружил, что нуждается в носовом платке. Вот уж некстати так некстати! Просквозило, что ли, в Тонком Вихре?

- И посему не будем откладывать предстоящее нам совещание. Готов ли ты, кассар Вик-тору?