Кругом одни нарциссы. Как оградить себя от токсичных личностей

Поскольку политика чрезвычайно сложна и в наши дни вы можете попасть в беду практически ни за что, я хочу отметить, что не комментирую политику как таковую. Я не отношу себя ни к левым, ни к правым, ни к золотой середине. Это вообще не моя область знаний. Но как человеку, интересующемуся поведением, мне интересно, как политики доносят свою позицию до людей. И я хочу прояснить один момент: хотя я только что упомянул Трампа и Brexit, которые обычно ассоциируются с правой политикой, другая сторона политического спектра бывает ничуть не лучше. Ни у правых, ни у левых нет монополии на коллективный нарциссизм.

Кто же такие коллективные нарциссы? Это люди, которые требуют, чтобы их группа была безоговорочно признана лучшей. Они сверхчувствительны к любому намеку на то, что это может быть не так.

Ключевая черта нарциссизма – зависимость от восхищения и признания окружающих. Когда этого ищет целая группа, нарциссизм становится коллективным.

Однако важно отметить, что эти две формы нарциссизма не всегда связаны между собой. Отдельные нарциссы, с клиническим диагнозом или без него, не становятся коллективными нарциссами автоматически. Конечно, некоторые настолько застряли в собственном нарциссизме, что вообще не могут ни с кем сотрудничать.

Группа может формироваться по любому признаку: по политической принадлежности, отношению к налогам, взглядам на феминизм, религиозным принципам, предпочтениям в футболе, мнению о глобальном потеплении и другим животрепещущим вопросам.

Еще эта группа может быть просто семьей. «Только попробуй пойти против моей семьи…»

Феномен новостной ленты

Какое отношение преобладает в группах, характеризующихся коллективным нарциссизмом? Вот их основные посылы:

• Я хочу, чтобы другие группы признали мою группу как можно быстрее.

• Моя группа заслуживает особого отношения.

• Я не буду удовлетворен, пока моя группа не получит заслуженного признания.

• Я требую заслуженного уважения к моей группе.

• Я очень злюсь, когда другие критикуют мою группу.

• Если моя группа сможет существенно повлиять на мир, он станет намного лучше.

• Я расстраиваюсь, когда другие не видят, чего добилась моя группа.

• Слишком мало людей осознают, насколько важна моя группа.

• Истинная ценность моей группы часто неправильно понимается.

Если вы хоть немного следили за дебатами в последние годы, думаю, вам знакомы многие из вышеупомянутых фраз. Когда коллективные нарциссы захватывают власть, всем, кто не входит в их группу, следует остерегаться. Этот тип группировки будет предвзят ко всем, кто мыслит иначе, независимо от возраста, пола, образования или политической идеологии. Никто от этого не застрахован. По какой-то странной логике все несогласные становятся врагами.

Коллективные нарциссы придерживаются очень узкого спектра предубеждений. Они нападают на любого, кто хоть немного угрожает раздутому имиджу их группы. Им трудно принять тот факт, что не все видят их мнимое величие.

Коллективные нарциссы воинственно мстят любому, кто не признает их группу четко или достаточно быстро.

Ученые даже проверяли этот феномен. В одном американском исследовании коллективным нарциссам пришлось прочитать вымышленное интервью со студенткой по обмену, которая неодобрительно отозвалась о своем опыте проживания в США. У этого полностью выдуманного персонажа сложилось негативное впечатление о некоторых аспектах американской культуры. Прочитав нелестные отзывы о своей стране, коллектив выразил особую враждебность по отношению ко всем соотечественникам этой студентки по обмену. Они осудили всю нацию, основываясь на мнении одного (притом вымышленного) человека.

Самый интересный поворот: даже когда люди, проводившие исследование, показали, что такой студентки на самом деле не существует и что все это было выдумано ради теста, многие все равно остались в ярости.

Один из них сказал: «Мне все равно, правда это или нет. Все равно это ужасно».

Коллективные нарциссы также видят нарушения там, где, кажется, никто другой их не видит. Ничто не останется незамеченным.

Британский актер Бенедикт Камбербэтч несколько лет назад сказал, что он расстраивается из-за того, что некоторым его британским коллегам-актерам, принадлежащим к этническим меньшинствам, легче найти работу в Соединенных Штатах, чем в Англии. Его заявление нельзя интерпретировать иначе: он, несомненно, на стороне своих темнокожих коллег. Но он совершил ужасную ошибку, которую заметили лишь люди, которые по-настоящему ищут повод для гнева.

В интервью он назвал коллег «coloured people», что в Англии является общепринятым выражением. Оно было таковым и в США до недавнего времени. Но буквально перед самым интервью кто-то (интересно кто? Сколько их было? Все? Как это вообще устроено?) решил, что вместо этого нужно говорить «people of colour». Англичанин Камбербэтч был не в курсе этой перемены, которая с лингвистической точки зрения была едва заметной для большинства.