Крушение Римской империи

Феодосии I перед своей смертью назначил Стилихона, племянника по жене, опекуном своего младшего сына Гонория. Но он также назначил Руфина, сына сапожника из Элузы (Еоуз) в Новемпопулане (Аквитания, Юго-Западная Галлия), личного врага Стилихона, опекуном своего старшего сына, Аркадия, который стал императором Востока. Стилихон, однако, заявил, что Феодосии I одному ему поручил заботу о двух сыновьях. Впоследствии это стало его навязчивой идеей — воссоединить всю Империю и стать ее реальным правителем. Для этого было необходимо вывести из игры Руфина, против которого протеже Стилихона, Клодиан, выходец с Востока, писавший на латинском и ставший большим западником, чем любой римлянин, ретроспективно разразился яростными атаками.

Убить жену, и мужа, и детей —

Все мало, чтобы насытить этого зверя;

Нет пощады ни друзьям, ни близким, оторванным друг от друга, —

Эти осуждены на смерть, те — на ссылку …

Он не сразу обрекает на смерть свою жертву,

Старается затянуть ее невыносимые страдания

В оковах, во мраке подземелья, в страшных муках —

До удара, с которым их мучения прекратятся …

В то время, как цивилизованный мир мог выжить только при условии объединения Запада и Востока, раскол между правительствами стал практически полным.

Одним из самых худших последствий этой взаимной неприязни между Руфином и Стилихоном было то, что она позволила вестготу Алариху пробиться в Грецию. Клодиан заявлял, что Руфин вероломно отвел свои войска, но по всей вероятности это был обдуманный план Стилихона обратить Алариха против Восточной империи и тем самым отвлечь его от Запада.

В конце концов, Руфин был отстранен от власти и казнен. Это было, безусловно, сделано по настоянию Стилихона. И конечно, Клодиан открыто поздравил его в связи с этим убийством. Теперь евнух Евтропий занял место Руфина в качестве главного правителя Восточной империи. Вначале были слабые надежды на то, что сотрудничество между предполагаемыми союзниками восстановится. Но вскоре выяснилось, что у этих надежд нет серьезных оснований.

Сперва Стилихон, после того как Восток пригласил его выступить против Алариха в Греции, загадочно позволил Алариху вырваться из тисков в 397 г. и уйти. Учитывая этот факт, Евтропий по поручению Восточного правительства не только объявил Стилихона врагом общества, но и счел необходимым примириться с предводителем вестготов и назначить его Учителем Солдат на Балканах. Такой шаг вызвал понятное возмущение на Западе.

В этой ситуации новый повод для взаимной недоброжелательности предоставили жизненно важные провинции Северной Африки — главные поставщики зерна в Рим — где в том же году вспыхнуло восстание. Лидер восставших Гильдо, воодушевленный плохими отношениями между двумя империями, предложил передать эти провинции Востоку — катастрофическая перспектива для Запада. Евтропий, потворствовавший восстанию до такой степени, что угрожал каждому, кто выступал против, тем самым вызвал неистовую брань со стороны Клодиана. Последний призвал Стилихона начать боевые действия против Востока. И Стилихон, по всей вероятности, сделал враждебный ход, но не открыто, а тайными методами — он приложил руку к свержению Евтропия, которое произошло в 399 г.

Резкие споры между Западом и Востоком дали Клодиану возможность добраться до подоплеки событий и обнажить фундаментальное соперничество между двумя культурами. Он назвал Константинополь вместилищем всех пороков и, выражая ненависть Рима и презрение ее аристократов, обрисовал отвращение, испытывавшееся богом войны Марсом при виде изнеженности и женственности Востока. Стилихон, заявлял он, восстановил справедливое место Рима, как истинной столицы всего Римского мира.

Тем временем, однако, последовательные действия этого государственного деятеля, приведшие к удалению сперва Руфина, а затем и Евтропия, сделали вражду между двумя империями, которая и так была обострена яростными церковными диспутами, куда более серьезной, чем прежде. Это напряжение уже во многом способствовало амбициям вестготов, а теперь, в 401 г., их король Аларих перешел границу между Восточной в Западной империями и появился в пределах самой Италии. Уговорили ли его скрытно власти Константинополя покинуть их земли и стать тяжелым бременем для западных соседей? По-видимому, так и было. Если это так, то они сделали крупный вещественный вклад в дело крушения Запада.

И снова реакция Стилихона на вторжение Алариха была неоднозначной. Два года подряд он наносил ему поражения, но и дважды не преследовал его, хотя мог довести дело до конца. Оба они были германцами, а Стилихон был настолько одержим своей самоубийственной враждебностью к римскому Востоку, что предпочитал сохранить своего соплеменника-германца в качестве потенциального союзника.

Когда Стилихон называет все происходящее вероломством восточных властей, ему трудно поверить. Не единожды в прошлом Стилихон питал надежду возвращения Балкан из Восточной в Западную Империю, вот почему он позволял Алариху бежать: ведь вестготы могли существенно ослабить контроль Восточной империи над Балканским полуостровом.