Крушение Римской империи

Значительные слои населения поздней Римской империи решили порвать с нею. Одни, находя существующую социальную систему невыносимой, уходили в подполье и становились ее врагами. Другие — это многочисленное движение людей, просто отказывавшихся от совместного существования с себе подобными, порывали с обществом.

Последние становились отшельниками-монахами или монахинями. Но монахи и монахини античных времен были во многом далеки от монахов нынешних и, скорее, ближе к ; современным изгоям, сторонникам гуру, либо к другим — не обязательно с какой-либо религиозной мотивацией, рвущим с окружающим их миром и уходящим из своих домов на улицы, в горы или пустыни. Многочисленные монахи, затворники из Римской империи, зачастую стряхивали с ног пыль социальной, (финансовой и политической систем в такой степени, как будто; они никогда не были их частью. И по мере приближения окончательной политической и финансовой развязки значительное число мужчин и женщин уже было не в состоянии участвовать ни в активной защите Империи, ни в сборе податей для оплаты ее защитников.

В течение двух последних веков аскетический образ жизни, связанный с уходом из общества и уединенным созерцанием, становился все притягательнее, все ближе к желанному идеалу. Многочисленные отражения такой точки зрения можно встретить в Медитациях Марка Аврелия, императора, правившего во втором веке; правда, его имперские и военные обязанности .напрочь отвергали самую возможность претворения в жизнь [такой идеологии. Те же тенденции были широко развиты среди манихеев и других дуалистов, которые полностью отделяли реальный дьявольский мир от божественного творения и пытались избавиться от грязи реалий в своей повседневной жизни.

Экстремистский пуританизм довлел над влиятельнейшими слоями христианского общества. Они оправдывали это отношение презрением к человеческой плоти и к положению в обществе, ярко выраженным Джоном Баптистом на выбранном им жизненном пути, повторенным св. Павлом и приписываемым евангелиями самому Иисусу, которому было сказано: удалиться в уединенное место и подняться на гору, где он посвятил себя молитвам.

Затем, в третьем веке нашей эры, в глубинах египетских пустынь зародилось монашеское движение. Его корни окутаны легендами, в центре которых — фигура Павла Отшельника из Фив в Верхнем Египте. Иероним написавший биографию Павла, считает его первым христианским отшельником; однако чаще первым отшельником называют св. Антония, о котором сохранилось больше документов. Бросив свое мирское имущество около 270 г., пятнадцатью годами позже Антоний начал жить в полной изоляции, поселившись в пустой могиле на пустынной вершине холма. Многие люди последовали его примеру и присоединились к нему; вскоре он начал организовывать их в группы, жившие отдельными, разбросанными ячейками и собиравшиеся только на совместные богослужения. Другой египтянин, Пахомий, привел своих последователей к полностью обобществленной жизни, организовав монастыри в девяти египетских центрах, где поселились семь тысяч монахов и монахинь. Затем монашеские обители возникли и в Палестине. Вскоре уже все было готово к распространению монашеского движения на Запад.

Причины, понуждавшие монахов и отшельников пойти на такое антиобщественное уединение, были самыми различными. Многие последователи Антония пришли к нему в период последних массовых гонений христиан в начале четвертого века. Но и после того, как Империя была обращена в христианство, поток страждущих не иссяк. Некоторые бежали от тяжелого пресса налогов, призыва на военную службу и от налога за освобождение от нее. У других были чисто личные причины для бегства — например, судебные преследования или семейные ссоры. Некоторыми двигала фанатичная набожность. Они считали церковь слишком светской.

Для самоотрицания были потенциальные причины, среди которых чувства вины, потеря нравственных ориентиров, полное отвращение к человечеству и плоти. Часто эти чувства приобретали самые крайние формы, включая резкое умерщвление плоти, вплоть до кастрации (запрещенной в то время законом). Эти самодисциплинирующие меры предпринимались во имя того, чтобы избежать вечного божьего наказания, уготованного тем, кто не смог устоять против светских соблазнов.

Ужасное потрясение испытал высококультурный, получивший классическое образование поэт Осоний, когда его лучший друг Паулин из Нолы — ученый, коллега по сенату и по поэтическому цеху, славный малый средних лет — решил полностью порвать со светским обществом и цивилизованной жизнью. До нас дошли недоуменные, полные физической боли жалобы Осония, символичные для столкновения двух взаимно исключающих жизненных путей. Но все это было тщетно, поскольку Паулин забросил свою политическую карьеру и отправился с женой в Испанию, где они во всеуслышание объявили об отказе от всех своих владений. А позже оба, получив духовный сан, поселились в Ноле, в Южной Италии, где жили строгой, аскетической жизнью.

Отстаивая уединенный образ жизни, Паулин писал своему другу: