Крушение Римской империи

Ее основатель вместе со своими основными сторонниками был в 347 г. выслан в Галлию, где и умер через восемь лет. А в Северной Африке донатисты продолжали преуспевать. Более того, стало угрожающе очевидным, что они могут повести за собой целую подпольную армию. Такие африканские боевики, известные как циркумцелионы («те, кто странствует от гробницы к гробнице»), были сезонными рабочими на местных оливковых плантациях; они быстро объединялись с должниками в бегах и другими бродягами. Используя преимущества существовавшего религиозного напряжения, эти отчаянные люди, одетые в платье монахов и соединившиеся в банды, вооруженные оливковыми палками, запугивали местное население, время от времени врывались в католические церкви, избивали заимодавцев и других, кого у них были основания ненавидеть. «Никто, — заявлял епископ Оптат из Милеви (Мила), — не мог себя чувствовать в безопасности в своих поместьях… И какой же землевладелец не был вынужден страшиться своих рабов?» Некоторые собственники считали, однако, более благоразумным закрывать глаза на эту террористическую деятельность.

Часть приверженцев донатизма, в основном бедняки — выходцы из различных социальных групп — относились с боязнью к таким методам насилия. Но в целом эти разбойники сослужили им достаточно хорошую службу, как ударные войска их веры. Августин жаловался, что любой епископ-донатист может свистнуть и собрать их, как только ему это понадобится.

При Юлиане оставшиеся в живых ссыльные донатисты вернулись с триумфом домой, да и нейтралитет Валентиниана I был им на руку; их кафедральные соборы были самыми большими в римской Африке. Но вскоре их обвинили в поддержке местного восстания под предводительством мавританского вождя Гильдо в 397 г. Это дало Августину весомые основания для нападения на них, а последующую серию карательных официальных эдиктов против донатистов он приветствовал, как акт провидения.

Решения конгресса, созванного в Карфагене в 411 г., были крайне неблагоприятны для донатистов — у них были отняты все права. В последующие годы было принято несколько дополнительных законов, а Августин продолжал снова и снова выступать против них, обвиняя секту в сотрудничестве с внешними врагами Рима.

И все-таки эти упорные пуритане выстояли и даже преуспевали. Во время вторжений вандалов в Северную Африку их поведение вновь вызвало серьезное беспокойство. Нет свидетельств тому, что они поддерживали захватчиков, хотя циркумцелионы, конечно, присоединялись к ним. Тем не менее донатисты, в движении которых трагически объединялись теологические, эгалитарные и даже, до некоторой степени, националистические мотивы, уже внесли свой вклад в разлады, расшатывавшие Западную империю. Это была не только их вина. Причина лежала и в политике властей, способствовавших превращению различия в теологических доктринах в неуправляемое движение сопротивления.

Приложение II

ПОЧЕМУ ВЫЖИЛА ВОСТОЧНАЯ, А НЕ ЗАПАДНАЯ ИМПЕРИЯ?

Бесполезно взывать к полному объяснению причин падения Западной империи в поисках каких-то событий, связанных с Восточной Византийской империей, поскольку последняя устояла в пятом веке новой эры и продолжала существовать еще очень длительный период времени, вплоть до 1453 г. (с коротким перерывом между 1204 и 1261 годами). Необходимо обсудить только, почему этим двум империям было суждено иметь настолько разные опыт и судьбы.

Кроме всего прочего, Западная империя была куда более уязвима по отношению к внешним нападениям из-за своего географического положения. Вот что говорит об этом А. Г. М. Джоунс:

…Западная империя должна была охранять протяженную границу по Рейну и Верхнему [и среднему] Дунаю, а Восточная империя только по Нижнему Дунаю. По восточной границе ее соседом была Персидская империя, цивилизованные власти которой были, в целом, не агрессивны и соблюдали заключенные договоры.

Более того, когда император Запада не мог удержать какой-либо участок фронта по Рейну и Дунаю, у него не было второй линии обороны, захватчики могли проникнуть непосредственно в Италию и Галлию, и даже в Испанию … [в то время, как] ни один противник не мог форсировать Босфор и Геллеспонт, охраняемые самим Константинополем.

По тем же причинам у Восточной империи после первого вторжения вестготов в 382—395 гг. не было необходимости впускать так много германцев в свои провинции в качестве поселенцев и федератов.

Во-вторых, Восточная империя обладала более прочной социальной и экономической структурой, чем Запад, с куда менее бросающимися в глаза внутренними конфликтами. Американский историк Гленвилл Дауни объясняет, почему так происходило: