Крушение Римской империи

Когда, незадолго до 300 г., императорам военного склада жесткими тоталитарными мерами удалось стабилизировать имперский режим, города не получили стимулов для возрождения. Константин Великий и его сыновья конфисковали у городов их доходы от налогов и аннексировали большую часть остававшейся у них территории, а затем, после временного послабления при Юлиане, подобные меры были применены Валентинианом I. Позднее городам было предоставлено достаточно средств для ремонта общественных зданий, но новое строительство оставалось строго ограниченным.

Города выглядели полуразрушенными, а вся старая цивилизация среднего класса пришла в упадок. Историк Зосим связывает этот развал в основном с деятельностью Феодосия I. Частично это утверждение вызнано тем, что автор, язычник, сожалел о фанатичном христианстве императора. И тем не менее он прав в своей общей оценке эры Феодосия, как периода продолжительного и интенсивного распада городов.

Процесс депрессии продолжался и впоследствии. Те поверхностные впечатления, которые нам дает история жизни поздних городов, далеко не воодушевляют читателя. Когда посланник Рима Приск из Панин (Барбарос) посетил в Трейсе Аттилу, один торговец из империи, встреченный им при дворе гуннов, жаловался, что римские граждане, с которыми он расстался дома, больше не питают никаких надежд. Вдобавок к отношению имперских властей, города страдали от разбойников-германцев, набеги которых наносили большой ущерб. Хотя некоторые античные авторы переоценивают разрушительный эффект вторжений извне, они были достаточно серьезны и причиняли немало бед городам.

В такой обстановке жители городов становились крайне инертными. Их единственной целью было предотвратить разграбление своих домов и собственности захватчиками. Если им это гарантировали, они обычно были готовы подчиниться. И все-таки германцы часто причиняли им серьезный вред. Сидоний платит поэтическую дань наполовину разрушенному городу Нарбо (Нарбонн) в Южной Галлии: «Эти великолепные руины делают вас героями в наших глазах».

Моралист Сальвиан, с другой стороны, осуждает непрерывный энтузиазм жителей Тревери (Трира), проявляемый в их играх на площади, где уже трижды происходили грабежи и разбой. «Народ Рима, — заявляет он, — гибнет и смеется». Они, конечно, гибли; по крайней мере гибли их города. Эти традиционные общественные объединения стали просто тенью своего прежнего энергичного облика.

Существенным элементом урбанизированного среднего класса были куриалы, члены городских советов или курии. Этот титул распространялся на их сыновей и потомков. Советники стремились стать группой с правом наследства, поскольку только такие основательные граждане — те, которые имели собственность, передаваемую от отца к сыну, — могли выдержать растущее финансовое бремя. В наступившие времена люди все в меньшей мере стремились занять пост советника, однако империя заставляла их соответствующим образом служить.

Горожане находили различные пути ухода от этого принуждения. Существовал большой перечень освобожденных категорий лиц, включающий не только различных профессионалов, священников и арендаторов государственных ферм, но также сенаторов и всадников, которые шли вслед за сенаторами в финансовой иерархии. Нежелание богачей входить в городские советы говорит о том, что членство в этих органах передавалось высшим слоям среднего класса. Так, например, все землевладельцы рангом ниже сенаторов и всадников имели право — или даже были вынуждены — войти в городской совет, если в пределах границ территории города они владели двадцатью пятью римскими акрами земли (пятнадцатью в современных единицах измерения).

И их отпрысков, когда приходила им очередь, принуждали служить в совете. (В этом отношении они были в одинаковом положении с коммерческими корпорациями, которые стали заметной чертой жизни поздней Римской империи, и их члены также могли рассматриваться как представители среднего класса. Поскольку корпорации поставщиков продуктов и судовладельцев представляли собой для государства жизненно важные службы, их также использовали в советах путем наследственного принуждения — в этом была суть жесткого закона Валентиниана I.)

Функции городских советников намного отличались от того, что было принято в давние времена. В то время, как все возрастающая потеря городами своей автономии приводила к уменьшению их реальных муниципальных обязанностей до минимума, они обнаружили, что превратились в агентов центральных властей. Повсюду теперь их наиболее важной обязанностью было выполнять работу для правительства и, сверх того, собирать причитающиеся ему доходы. На советников, а затем и на их сыновей, когда приходила их очередь, была возложена обязанность заставлять своих сограждан платить денежные налоги, взимаемые государством, а также специализированные сборы: с продуктов, одежды и прочего. Более того, от советников даже требовали помощи в управлении имперскими шахтами и поместьями, а также в призыве рекрутов в армию.