Крушение Римской империи

Самым легким делом на свете для чиновников и эксчиновников было обходить приказы правителей провинций и требования сборщиков налогов. Если вы хотели добиться у этих функционеров принятия нужного вам решения, то в расчет принимались только ваша влиятельность и взятка, известная как «продажа дыма». Мы уже говорили о том, что моральное разложение было одной из причин падения Рима, а когда речь идет об общественных службах, то утверждение о коррупции особенно оправдано. К несчастью, даже среди императоров не набралось бы несколько компетентных людей, способных оценить порядочность своих подчиненных. Например Валентиниан I и его брат были ответственны за подбор нескольких приближенных, которых Аммиан позже назвал отвратительными.

Результат этого дикого, неконтролируемого размножения бесчестной бюрократии был ужасен. Управление оказалось парализовано. Лекарства от этой болезни, если их вообще применяли, были смехотворно неэффективными. Через десять лет после смерти Валентиниана I общественная критика пороков его правления стала настолько громкой, что власти абсурдным актом самообороны постановили считать святотатством даже обсуждение заслуг бывших приближенных императора. Правительство прекрасно представляло себе не только всю глубину коррупции чиновников, но и силу их власти. Оно пыталось бороться с этой практикой многочисленными и жесткими эдиктами, постановлениями и предупреждениями. Каждый очередной правитель угрожал своим чиновникам штрафами, наказаниями, пытками и даже смертной казнью. В 450 г. Валентиниан III специальным актом осудил сборщиков налогов и целый ряд других государственных чиновников. Затем и Майориан атаковал их в самых жестких и даже оскорбительных выражениях, но все это, безусловно, не давало никакого результата.

Не оказались более полезными и чисто административные меры, к которым прибегали императоры. Это была дальнейшая интенсивная централизация; она не только ограничивала свободу личности, но и наделила правительство куда большей ответственностью, которую оно было просто не в силах выдержать.

Организационная структура империи была намного сложней, чем в былые времена. С начала четвертого века нашей эры Западная и Восточная империи совместно образовали сто провинций — вдвое больше, чем прежде. Этим дроблением хотели добиться того, чтобы ни одна деталь управления не ускользнула от внимания правителей провинций. Дополнительной целью было снижение могущества отдельных правителей (наместников), чтобы они не располагали силами для борьбы за трон императора.

При реорганизации не достигли ни одной из поставленных целей. Боясь провала и понимая, что установить персональный контроль за каждым правителем вне их возможностей, императоры использовали не менее двухсот чиновников-посредников для выполнения поставленных задач.

Во-первых, эти чиновники (викарии) были поставлены во главе тринадцати диоцезов, на которые были разбиты эти сто провинций. Во-вторых, эти тринадцать диоцезов были распределены между тремя, позднее четырьмя, преторианскими префектурами, во главе каждой из которых были поставлены префекты.

Во времена ранней Империи преторианский префект являлся командиром личной гвардии императора и, иногда, главой его аппарата. Но теперь все полностью изменилось. Хотя префектуры и сохранили огромное значение, они приняли в большей своей части гражданский характер. Префекты поздней Империи являлись могущественными сановниками, которые, будучи в непосредственном подчинении у самого правителя и в постоянном контакте с его внутренним кабинетом, или консисторией, контролировали правительства имперских территорий. «Их мудрости, — как заметил Гиббон, — было доверено высшее управление юстицией и финансами, двумя объектами, которые в состоянии мира соответственно определяют почти все обязанности монарха и народа».

Двое из этих префектов принадлежали Западной империи. Один контролировал Италию, Северную Африку и Иллирию (Центральная Европа на всем протяжении Дуная и одно время Балканы вплоть до Черного моря). Его коллега был префектом Галлии, контролируя Галлию, провинции по Рейну, Британию и Испанию. Мавритания в Северо-Западной Африке была поделена между этими двумя западными префектурами.

Как и в любой большой стране, уровень эффективности и целостности, обеспечиваемый установленной чиновничьей иерархией, нельзя было признать, как правило, ни хорошим, ни плохим. Например, законодательство сменяющих друг друга императоров отражает отчаянные попытки целого ряда преторианских префектов задержать быстро ускоряющееся соскальзывание в хаос.

К несчастью, префектом Италии, Африки и Иллирии при Валентиниане I был Петроний Проб, занимавший этот пост не менее четырех раз при трех следовавших друг за другом правителях. Невозможно не согласиться с мнением Аммиана о Петроний, как о человеке, хотя и достаточно осторожном, чтобы идти на явное нарушение закона, но в то же время подозрительном и безжалостном лицемере, съедаемом беспрерывной тревогой и завистью.