Крушение Римской империи

Эта систематическая, активная нетерпимость была чем-то до тех пор неизвестным в средиземноморском мире. Она отражала рост догматизма, который, в свою очередь, отвечал падению рациональной интеллектуальной деятельности. Августин сам себя поставил на переднюю линию движения нетерпимости. Благодаря своему красноречию и влиятельности он был провозглашен князем и патриархом гонителей. Он был также объявлен предтечей и первым теоретиком испанской инквизиции. Так уж сложилось, что поскольку он жил за морем, в Северной Африке, а не в центре, он не стал великим инквизитором всего римского мира. Но и в этом случае велик был вред, нанесенный насилием, которое он одобрял и восхвалял. Вольтер и Гиббон были правы, когда называли вражду между христианами, а также между христианами и язычниками одной из причин крушения Империи.

Остается обсудить трещины в отношениях между христианскими властями и членами двух других религий, которых государство притесняло, религий, которые были ни языческой, ни христианской: манихеи и иудеи.

Манихейство и в наши дни является верой миллионов обычных людей, если только они об этом догадываются. Эта мощная доктрина держалась с третьего до пятнадцатого столетий, требуя от своих приверженцев абсолютной веры в различие между добром и злом. И то, и другое сосуществует вечно: исходя из этого манихейство поддерживает широко подспудно распространенное мнение о том, что раз мы не можем принять на себя ответственность Бога за деяния дьявола в этом мире, то, значит, в них виноват кто-то другой. Этот дуализм, известный как гностицизм (от слова gnosis — знание), восходит от Симона Мага, который упоминается в Деяниях Апостолов. Во втором веке новой эры дуалистические секты широко распространились на территории римских провинций. Они провозглашали, что мир и дьявол сотворены не Богом, а независимым создателем (Демиургом).

Но большинство этих сект в конце концов слились в манихействе. Символ этой веры, Мани, начал свою религиозную деятельность в 240 г. в Месопотамии. Сопоставляя вечные контрасты добра и зла со светом и тьмой, Мани основал тщательно обдуманную, хорошо организованную церковь, а его религиозные амбиции шли намного дальше даже всеимперского универсализма Константина и его церковности, поскольку он намеревался основать духовную общину, которая покорит весь мир. Менее чем за столетие его доктрины распространились по широким просторам римского мира; сменяющие друг друга имперские правительства, сперва языческие, а затем христианские, рассматривали рост влияния манихейства, как серьезную угрозу.

Диоклетиан, который преследовал христиан, ввел жестокие санкции также и против манихеев, явно рассматривая их как политическое оружие врагов Рима в Персии. Тем не менее их приверженцы появились уже и в самой столице, а вскоре распространились в Южной Галлии и Испании. Христианские императоры, относившиеся к ним так же непримиримо, как и их предшественники, судя по Кодексу Феодосия чувствовали определенное беспокойство, поскольку манихеи обращали в свою веру «лиц низших классов».

Они, по-видимому, действительно представляли определенную специфическую угрозу, если даже умеренный Валентиниан I не счел себя вправе включить их в общую программу веротерпимости, и издавал указы о необходимости конфискации их собственности. Именно в это время ряды манихеев пополнились их наиболее выдающимся новообращенным, Августином, чья девятилетняя преданность их взглядам поселила в его сердце присущее им отвращение к окружающему миру — но, после того, как он покинул манихеев, добавила остроты в его попытки обратить в истинное христианство всех тех, кто однажды встал на путь ошибочных и еретических доктрин, как это когда-то произошло с ним.

В 383 г. Грациан, Феодосии I и Валентиниан II резко усилили жесткость предыдущего антиманихейского законодательства. Враждебное отношение к инакомыслящим вскоре стало причиной трагедии. Оно привело к первой в истории официального христианства казни людей за их религиозные убеждения. Жертвой стал Присциллий, испано-римлянин, привлекший к себе много духовных последователей. Хотя он и был выбран епископом Аве-лы (Авилы), его чрезвычайно аскетическое отношение к нашему жалкому физическому существованию вызвало у иерархов церкви подозрение в том, что он является манихеем. Поэтому в 384 г. с одобрения императора Магна Максима он был проклят церковным синодом в Бурдигале (Бордо), а в следующем году, будучи признанным виновным в колдовстве и аморальности, он был казнен.