Крушение Римской империи

Суд, который вынес смертный приговор, был светским. И тем не менее Присциллий был приговорен к смерти за свои религиозные убеждения, и этот прецедент оказался очень зловещим. Раскол в Империи уже достиг разрушительной стадии, если власти, как гражданские, так и духовные, могли принять решение убить кого-то по такой причине. Св. Мартин из Тура резко протестовал против этой казни, заявляя, что и церковь и государство должны заниматься каждый своими делами. Даже Амвросий, который обычно одобрял жесткое обращение с еретиками и раскольниками, был устрашен и вместе с папой Си-рицием отлучил от церкви людей, ответственных за это злодеяние.

Преследование манихеев Феодосием I загнало их на время в подполье, но оказалось в долговременном плане настолько неэффективным, что в течение пятого столетия они снова стали преуспевать, особенно в Испании и Галлии. Папа Лев I (440— 461) был встревожен, обнаружив манихеев, проникших в его собственную конгрегацию. А потому вскоре после этого Вален-тинианом III были изданы против них два суровых закона. Ни на одну другую секту не нападали с такой жестокостью и не отвергали с такой чрезвычайной силой.

Однако манихеи продолжали жить на Востоке в течение многих столетий. Да и на Западе дуализм оказался тоже неискоренимым, и у манихеев было много духовных наследников, скрывавшихся под самыми различными названиями. Через полных восемьсот лет после падения Рима король Франции Людовик IX, Святой, злоупотреблял словом «крестовый поход», пытаясь подавить подобные вероисповедания.

Иудеи также столкнулись с неблагоприятным отношением христианских правителей как Востока, так и Запада. Прошли столетия с окончания первой и второй римских войн — иудейских восстаний, завершившихся жестоким террором в отношении коренной нации. Миллионы иудеев, разбросанных в ходе рассеяния по всей Римской империи и персидской Месопотамии, старались выжить и сохранить свою веру. В самом Израиле, хотя старый Иерусалим и был стерт с лица земли и заменен римским поселением, жизнь возрождалась среди иудейских общин в других частях страны. Они автономно управлялись патриархатом и советом, и вскоре получили признание Рима.

Отношения с Римом наладились при патриархе Иехуде ха-Наси («князе») (135—219), который традиционно рассматривается как главный создатель Мишны, основного свода устных иудейских традиций. Но затем язычество стало терять свои позиции официальной религии Империи. Почему же христианство, а не иудаизм занял его место? У них было так много общего, включая девять десятых их нравственных заповедей. Но вновь, как и в случае языческих религий, иудаизм никогда бы не утвердился среди основной массы населения, потому что мир жаждал прихода спасителя, а иудеи не могли предложить исторического мессию.

Еще с тех пор, как жизнь и деятельность Христа были описаны, отношения между двумя общинами стали враждебными. В евангелиях содержится много антисемитских материалов, основной целью которых было показать римским властям, что христианам нечего иметь дело с теми, кто поднял первое иудейское восстание. С иудейской стороны Toledoth Yeshu описал Иисуса как колдуна, сына грязи.

Иудеи относились к христианству, как к одному из безусловных бедствий, извещавших о приближающемся конце света. И когда оно стало официальной религией Империи, их положение резко ухудшилось. На них нападали за то, что они обрекли Христа на смерть: епископ Север из Антиохии говорил своему коллеге в Берое (Алеппо), что «вся община должна быть наказана за участие в этом смертном грехе». В то же время следовало иметь в виду, что сам Иисус принадлежал к той же расе, осуществил многие пророчества иудеев, так что они были свидетелями, хотя и невольными, славы его миссии.

Поскольку все это было, нечего было даже говорить о подавлении иудеев силой, как язычников, манихеев или еретиков. Тем не менее в отношении к ним христианских императоров было много двусмысленности и недовольства. Поскольку иудеи подготовили путь Иисуса и дали ему жизнь, их нельзя было просто так подвергнуть насилию. Но с другой стороны, поскольку они отвергли и убили Иисуса, их жизнь следовало сделать, по возможности, несчастной. Этого требовали священники, и это предписывали императоры. Правда, Суббота была легализована, иудейское церковное имущество объявлено неприкосновенным, а раввины пользовались привилегиями христианского духовенства. Но в то же самое время римское чиновничество предпринимало одну меру за другой, чтобы понизить статус синагог, запретить разрыв или возвращение к иудаизму, препятствовать смешанным бракам между двумя общинами и подавить любое скрытное сопротивление превосходству христианской церкви.