Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник)

Вот вторая пара из звена штрафников зажала в «клещи» одного из «фонов-баронов» – «мессер», весь изрисованный драконами и чертями. Скоро, сука, сам к чертям на сковородки отправишься. Тот было попытался выкрутиться, да из наших «клещей» не выкрутишься! Особенно если в бой ведет и управляет телом и разумом пилота холодная, расчетливая до миллисекунд ярость… Огненные трассы скорострельных пушек и пулеметов буквально распилили фюзеляж и плоскости Bf-109G2 огненными зубьями. Грудой пылающих обломков он рушится вниз.

Благодаря внезапной атаке истребители женского авиаполка успели перегруппироваться и уже сами набросились на коршунов с зелеными тузами на фюзеляжах.

Сразу же два из них вспыхнули от метких очередей советских летчиц. Ох, как они мстили за гибель своих подруг! Справившись с первой растерянностью, они, словно гарпии, набросились на стервятников с крестами на крыльях.

– Я – «Тигр», прием! «Леопард», «Ласточка», выходите из боя. Немедленно выходите из боя, я приказываю! – раздался в наушниках шлемофона властный голос оператора наземного КП дивизии.

Краснозвездные истребители нехотя выпустили из своих алых клювов оставшихся потрепанных коршунов и пошли каждый на свой аэродром.

Так вот и состоялась очередная встреча двух влюбленных: в огненном водовороте боя с тревогой в сердце, которой было больше, чем любви и радости.

В большой и страшной войне, охватившей одну шестую часть суши, несмотря на все горести и беды, все же находилось место в сердцах людей и для светлых чувств. Мы умели любить, потому – победили. Умели любить матерей, жен, сестер, невест, защищая которых ломали хребет гитлеровской гадине. Война шла не только силой оружия, но и силой духа – в душах людей.

* * *

После полетов Александр Волин не утерпел и, оставив эскадрилью на попечение заместителя, на штабном «Виллисе» рванул в расположение 586-го «женского» авиаполка. Они базировались неподалеку от полевой площадки отдельной штрафной эскадрильи.

Александр Волин машинально крутил баранку, а сам все думал о том воздушном бое и о Светлане. Наконец «Виллис» затормозил возле полосатого шлагбаума, перегораживающего широкий проем в заборе из колючей проволоки, огораживающем большое летное поле.

Солдат-часовой, увидев подруливший к шлагбауму «Виллис», вскинул винтовку.

– Кто таков? – сурово спросил солдат, годящийся Александру Волину в отцы. Он быстро скинул с плеча винтовку Мосина с примкнутым штыком.

– Капитан Волин, отдельная штрафная эскадрилья. Мне нужна девушка-летчик Светлана Григорьева, старший лейтенант.

– Пущать не велено! Пароль? – «Трехлинейка» и держащий ее наизготовку воин были погодками, но трехгранная игла штыка своим блеском показывала, что часовой будет действовать решительно.

– Отец, вызови, пожалуйста, дежурного офицера.

Вскоре ко входу подошла молодая чернявая девушка-лейтенант. Шлагбаум поднялся вверх, и «Виллис» Александра Волина проехал на аэродром.

– Ходют тута всякие девок служивых брюхатят… – пробурчал в прокуренные усы часовой.

На поле шла обычная вечерняя жизнь: взревывали на стоянках моторы истребителей, суетились техники, механики, прибористы, оружейники, готовя самолеты к завтрашним вылетам. Катила неспешно «полуторка»-бензовоз, слышались отдельные окрики техперсонала.

В штабном блиндаже, куда пришел Александр Волин, миновав еще одного часового, было тихо. Здесь находилась только командир полка, что-то писавшая при свете керосиновой лампы.

– Здравия желаю. Капитан Волин, – представился вошедший летчик.

– Полковник Татьяна Казаринова, командир 586-го истребительного авиаполка, – поднялась навстречу ему молодая женщина. – Впрочем, мы ведь уже старые знакомые. Вместе воевали под Сталинградом… Вы присаживайтесь.

Волин опустился на свободную табуретку.

– Вы по какому поводу, товарищ капитан?

– Я разыскиваю летчицу, лейтенанта Светлану Григорьеву.

– Вы ей сегодня жизнь спасли, – улыбнулась полковник Казаринова. Ее взгляд опустился к исписанному листку казенного бланка, и в уголках глаз блеснули сдерживаемые слезы. – А вот Ольгу никто уже спасти не сумел. Сволочи! Она же под парашютом уже спускалась… – Молодая женщина не выдержала и всхлипнула, закусив кулачок. – Теперь вот похоронку пишу: «Ваша дочь пала смертью храбрых в воздушном бою с фашистскими стервятниками». Да ее и похоронили уж, на краю аэродрома… Одно хорошо: не на восток сейчас идем – на запад, так что ее могила безымянной не будет.

В блиндаже повисла на секунду гнетущая тишина. Каждый вспоминал такие вот могильные холмики, навсегда укрывшие саваном небытия боевых товарищей и близких друзей. Комлем воткнутая лопасть воздушного винта, сухой треск ружейного салюта и протяжные крики журавлей, идущие, казалось бы, из самой глубины неба, в которое навсегда поднялся крылатый воин…

Он поднялся чуть выше и сел,

Ну, а я до земли дотянул… [71]

– А Света сейчас в землянке второй эскадрильи. Отсюда направо, возле небольшой рощи.

Александр Волин попрощался с командиром полка и бегом побежал к указанной землянке.

* * *